Владимир Холкин - Сточное время

— Слышите, Янус, — сказал ректор. — Еще целый час. Не теряйте времени даром. Качайте энергию про запас.

— Подожди, — сказала Янусу жрица. — Один ты много не накачаешь. Мы поможем. Верховная просит пройти в сердцевину Храма.

— Кого, меня? — тупо переспросил Янус.

— Ну не меня же? Давай, давай, не задерживайся.

Они свернули в очередной коридор. Им навстречу попалась еще одна жрица в комбинезоне. Перед ней скользила платформа, на которой тускло блестела какая-то железяка самого зловещего вида. Было тихо. Никто не бегал с выпученными глазами и не орал: «Тревога!»

Они вошли в круглый зал, где было совершенно темно. Янус растерянно остановился. «Второе зрение», — подсказал ему ректор. Янус хотел соорудить перед собой линзу, но вдруг понял, что она ему не нужна. Сейчас он без всяких вспомогательных средств наблюдал течение энергии. Она заполняла помещение без остатка, поднимаясь волнами снизу вверх, и люди, казалось, парили в ней, как птицы в восходящем потоке воздуха. Или как рыбы в толще воды, пронизанной солнечными лучами. До Януса дошло, наконец, что он оказался внутри Колодца.

В середине зала было какое-то возвышение, которое напомнило ему операционный стол. Вокруг стояли жрицы.

— Подойди сюда, — сказала одна из них. — Мы дадим тебе силу.

— Но почему мне? — попытался выяснить Янус, но одна из женщин легонько толкнула его ладонью, и он послушно опустился на ложе. Голова закружилась.

«Да что же это такое сегодня, — вяло подумал Янус. — Не успел очнуться, как меня опять усыпляют».

— Ты в самом сердце Храма. Канал открывается. Просто войди в него.

Он заметил, что поток молочного света не просто поднимается вертикально, а закручивается в спираль. Это было похоже на атмосферный вихрь, в центре которого сейчас затаился Янус. Глаз бури налился холодным мраком, и открылся черный тоннель.

Черная точка застыла почти в зените, и это была единственная деталь, нарушавшая бездонную красоту небосвода. Артему казалось, что он парит, растворившись в необъятном пространстве. В голове была абсолютная пустота, и это было прекрасно. Но стоило подумать об этом, как идиллия рухнула. Мысли беспорядочно заметались, как тараканы, обнаружившие, что хозяин проснулся и неожиданно явился на кухню. Он на минуту прикрыл глаза, вспоминая события прошедшего вечера.

Черная точка в небе за это время сместилась влево. «Наверно, степной орел», — глубокомысленно подумал Артем, хотя понятия не имел, чем тот отличается от какого-нибудь сапсана или вилохвостого коршуна. Он осторожно приподнял голову. В паре метров от него стоял потухший мангал, дальше виднелись кусты малины и ежевики. Ярко светило солнце, но лицо Артема находилось в тени, словно кто-то заслонял свет, сидя у него в изголовье.

— Ой, смотри, проснулся.

Рядом хихикнули, послышалось какое-то копошение, и Артему показалось, что у него двоится в глазах. Потом он понял, что над ним с обеих сторон склонились давешние сестренки-близняшки. Олечка в шортиках и Анечка в юбочке. Ну, или наоборот.

Сам он лежал на большом расстеленном покрывале. Во рту пересохло, пить хотелось просто ужасно. Ощущение было такое, словно из него всю ночь напролет литрами откачивали воду. Анечка (или Олечка), прочитав эту мысль по его лицу, протянула ему запотевшую пластиковую бутылку. Артем одним движением свернул крышку и, не замечая, что минералка ручьями льется ему на грудь, на пару минут присосался к горлышку. Девицы насмешливо наблюдали.

— Спасибо, Оля, — выдавил он.

— Я Аня, — сказала барышня. — Богини утренней влаги к твоим услугам.

— Очень смешно, — оценил Артем. — Как я здесь оказался? Я же на диване сидел?

— Мы тебя вывели. Там душно и накурено. Дышать нечем.

— То есть как это — вывели? Я ничего не помню.

— Ну еще бы, — барышни переглянулись и захихикали. Артем смутился.

— А остальные где? — спросил он, чтобы переменить тему.

— Отсыпаются. А Дубов с утра уехал, опять в райком вызвали. Восьми еще не было. Матюгался на весь поселок.

— А вы чего встали в такую рань?

— Так. Не спится что-то. Решили во дворе посидеть.

— Понятно, — сказал Артем. — И давно вы так развлекаетесь?

Он постучал себя по носу, намекая на вчерашнюю «ингаляцию».

— А что, не понравилось? Тебя вчера сразу вставило, мы даже испугались немного. Мало у кого такая реакция. Видел кино?

— Кино? — Артем припомнил свой бред. Столбы холодного света, выходящие из земли, три луны в незнакомом небе. — Не знаю. Видел что-то, только к вашему фильму это, по-моему, отношения не имеет.