Вероника Мелан - Бернарда

Пистолет тут же грохнул выстрелом, но пуля, траекторию которой неуловимым движением руки Дрейк успел изменить, ушла в сторону. Увидев, что тот, кто по всем параметрам должен быть мертв, продолжает спокойно приближаться, бородач истошно заорал и еще несколько раз судорожно нажал на спусковой крючок.

В этот момент я думала, что умру от страха. Картина, разворачивающаяся перед глазами, заставляла волосы на голове встать дыбом. Еще никогда на моих глазах Начальник не был таким – жестким, равнодушным, собранным, пугающе сильным и подавляющим. Мне бы следовало переживать за него (в конце концов, пистолет – это не шутка), но боялась я почему-то не за Дрейка, а того, что произойдет следом.

Осознав, что пистолет ему больше не поможет, лысеющий мужчина злобно отбросил его в сторону и принял последнее в его жизни неверное решение: с ревом кинулся на приближающегося. Замахнулся, отвел руку для удара и с криком выбросил ее вперед. Дрейк моментально перехватил его кулак, и то, что произошло дальше, навсегда отпечаталось в моей памяти. Бородач, коснувшись пальцев Начальника, на секунду застыл, глаза его стали пустыми, стеклянными, а потом тщедушное тело затряслось в припадке, потому что через соединенные пальцы пошел мощный электрический разряд.

Предсмертный крик застрял в моих ушах надолго. Я хотела закрыть лицо ладонями, но то была далекая мысль, так и не заставившая пошевелиться, а глаза, словно приклеившиеся к ужасной картине, все смотрели: то, что еще секунду назад было «бородачом», превратилось в неестественную желеобразную массу с натянутой поверх студенистой кожи курткой и джинсами, массу, под конец «смертельного прикосновения» стекшую на землю и затихшую.

Не осталось даже костей.

Ни лица, ни рук, ни ног… Только комки странной субстанции, пропитавшие снег, и одежда поверх нее. Одежда, которую минуту назад носил живой человек. Нехороший человек, но он только что был живым. А теперь его не было. Даже хоронить нечего.

Я задом шарахнулась назад, к машине, на борту которой белела полоса, и согнулась пополам. Будто издалека донесся голос Дрейка.

– Убрать его. Почистить здесь все. Направить людей для помощи пострадавшим в торговом центре.

– Будет сделано.

Озоновый запах пропал. Клетка-купол растворилась в воздухе.

Скрип подошв подсказал, что Дрейк вернулся к машине. Меня мутило. Подняв голову, я обнаружила его стоящим у водительской двери.

– Ты его… Ты…

Его лицо застыло холодной жесткой маской.

– Тебе напомнить, «кто» я? Забыла?

Я не ответила, потому что в этот момент меня вывернуло прямо на снег.

Как ни странно, в эту ночь еще один человек, опершись на жесткую резину автомобильного колеса, размышлял о Дрейке.

Баал.

Сколько раз до этого он представлял, как ступит на ту землю, которую когда-то предпочла их родному городу Ирэна. Что будет, когда он посмотрит в ее темные, как ночь, глаза? Что скажет ей? Тогда от одной только мысли о ней сердце щемило. Но не теперь. Не после того, как лежащая неподалеку от костра девчонка пришла к нему в гости и просветила душу насквозь.

Какой странной бывает жизнь. Нет страхов сильнее тех, что обитают внутри головы. И насколько тяжело жить с ними, настолько же легко жить впоследствии без них.

Регносцирос поежился от холода, поплотнее сложил руки на груди и, мимолетно взглянув на товарищей, снова прикрыл глаза.

Вот и первая ночь на Уровне «F». Наверное, будет сложно. Но для того, чтобы расставить последние точки над «i», Баал хотел через это пройти. Не пропустить шоу, не оставить решения кому-то, не взвалить заботы на чужие плечи, а совершить каждый шаг самому. Своими ногами. Чтобы никогда потом не возвращаться к прошлому.

– Я знаю, как ты относился к ней. И относишься. Поэтому я могу освободить тебя от задания.

В ответ на предложение Дрейка он лишь покачал головой.

– Не стоит. Я пойду туда. И если мне придется увидеть ее смерть, значит, так тому и быть.

– Ты испытывал к Ирэне слишком много эмоций, я знал об этом с самого начала. Что если ты потеряешь контроль над собой в критический момент? Увидишь, как она страдает, и попробуешь защитить?

– Этого не произойдет.

Дрейк пожевал губами, задумчиво глядя на высокого брюнета, который открыто, без излишней эмоциональности встречал его взгляд. Раньше Регносцирос был гораздо чувствительнее там, где разговор хотя бы вскользь касался его возлюбленной.