Вероника Мелан - Бернарда

– Пять минут до отключения. Всем приготовиться. Хантер, проверь еще раз, сколько в доме человек, – скомандовал Канн, оторвав взгляд от пыльного циферблата наручных часов.

Рэй вгляделся в дом, прищурив глаза.

– Десять человек.

– Будет жарко.

– Мак, Андэр там?

– Он в доме, да.

– Ты уверен, что сам не сможешь его достать?

– К сожалению.

Чейзер неприязненно сжал челюсти. Накануне он уже провел эксперимент, пытаясь нащупать Андэра с помощью внутреннего зрения и «поиграть» с ним, но почти сразу же выяснил, что на последнем стоит некоторого рода защита, с которой Мак раньше не сталкивался. Он видел жертву, но не мог ее умертвить: фон мерцал, но не поддавался воздействию. Стоило Дрейку услышать об этом, как он тут же приказал доставить Ирэну живой, что моментально вывело из себя обычно спокойного Дэлла, с самого начала мечтавшего подорвать особняк. Теперь же о взрыве речи идти не могло.

– Ждет, сука. Наверняка оставил лучших бойцов напоследок. У нас четыре минуты. Ждем.

Мы прислонились спинами к жесткому холодному бетону, сидя на земле. Вокруг тихо: ни души, ни звука, лишь слабый ветер завывал в неровных глазницах между цементными плитами с торчащими из них стальной арматурой.

Это были минуты навязанного отдыха, отделившие одно действие от другого, минуты, когда каждый мог подумать о своем. Я повернулась и взглянула на ряд мужских профилей – сосредоточенных, хмурых, собранных, готовых ко всему. Эльконто не улыбался, его губы были поджаты, пальцы сомкнуты вокруг автоматного дула, Халк смотрел куда-то вдаль, на клубящееся небо, остальные скользили взглядами по округе, контролируя периметр. О чем они думали? И о чем думала я сама?

Наверное, о том, что устала и запуталась. Что устала воевать и потерялась во взаимоотношениях, и, может быть, о том, что в моей жизни нужны радикальные перемены. Разум вымотался, тело тоже; хотелось покоя и времени, чтобы собраться с мыслями, что-то пересмотреть, что-то переосмыслить. Отпустить уже из рук ненужный автомат, скинуть шнурованные ботинки, смыть с лица и волос грязь и стать прежней Диной – обычной собой, чтобы после сесть где-нибудь на песке и долго смотреть на море, ни о чем не думать и просто наблюдать за природой. А может, прыгнуть в Прагу и выпить на площади кофе, глядя на туристов, слушая бой башенных часов. Зачем мне «F»? Зачем мне вообще это все?

– Две минуты, – коротко информировал Канн.

Я повернула к нему голову и спросила:

– Ты думаешь, там ловушка?

– Вполне возможно. Придется быть осмотрительными, – он взглянул на меня стальными глазами, серьезный, хмурый. – На тебя большая надежда, Ди. Баал и Лагерфельд будут прикрывать тебя, но ты должна быть рядом с группой на случай немедленной эвакуации. Я бы тебя оставил, вообще бы не брал, но…

– Я понимаю.

Мы помолчали.

На этот раз им действительно могла понадобиться моя помощь. Кто знал, какие опасности таил в себе стоящий поблизости особняк? Андэр – маньяк. Хуже того, маньяк-стратег, а недооценивать эту специализацию я бы теперь не рискнула. И пусть нас было много, по крайней мере, не меньше чем врагов, мне отчаянно хотелось, чтобы из дверей мы вышли в том же составе, что и вошли.

– Одна минута.

Небо клубилось над головой рваными клочьями, в воздухе висела душная давящая тревога. Мне почему-то подумалось, что я не могу представить сегодняшний вечер – каким он будет? Воображение не сработало. Сбоку завозились, переворачиваясь на корточки, принимая удобную позицию для быстрого старта. Как только экранирующая сеть погаснет, начнется самое пекло.

– Тридцать секунд, приготовить оружие… Я и Рен первые, Дэйн и Хантер следом, остальные прикрывают. Как все в доме – расходимся; Баал, Стивен, следите за Бернардой. Все, пошли!

Все было слишком.

Слишком много мелькало по сторонам незнакомых комнат, слишком часто меня дергали за воротник, чтобы убрать с траектории полета чьих-то пуль, слишком близко к уху раздавались автоматные очереди, слишком сильно хотелось бежать прочь и орать во все горло от страха, а после забиться под камень и долго там сидеть. Зажать ладонями уши и изо всех сил зажмуриться – это все, чего я хотела, но на деле постоянно утыкалась лицом в стены, прижатая лапой Баала, приседала, снова задыхалась от бега, морщилась и вздрагивала, когда над ухом вновь раздавались выстрелы, и постоянно боялась, что кто-то из наших погибнет. Чьи-то крики, стоны, снова очередь, еще один поворот… еще одна комната… еще одно упавшее тело с винтовкой в руках. А в других комнатах? Не свои ли вместо чужих лежат на полу? Господи, помоги мне пережить это…