Вероника Мелан - Бернарда

Когда начало казаться, что все это никогда не закончится, когда я почти перестала соображать, где верх, а где низ, и что вообще творится вокруг, вдруг наступила тишина.

Рядом шумно дышал Лагерфельд, из его руки сочилась кровь, он сидел у стены обшарпанной столовой, в которой на столе вместо тарелок, стояли какие-то колбы, и резкими движениями стягивал рану. В соседних комнатах и коридоре слышались шаги, ступающие по осколкам разбитого стекла, обрывочные фразы.

– Ты нормально? – рядом со Стивеном на корточки опустился Баал.

– Я – да, проверь Бернарду.

– Я в порядке, – отозвалась я хрипло, наполовину оглохшая не то от автоматных очередей, не то от внезапно навалившейся тишины.

В коридоре показался Канн, за ним Дэйн со ссадиной на лбу, следом Хантер. Через минуту подтянулись и остальные.

– Кто-то еще ранен, кроме Стива?

Все покачали головой: серьезных ранений не обнаружилось ни у кого; я медленно опустилась на ватных ногах на пол вдоль стены. В глазах стоящих вокруг мужчин плескалась сосредоточенность и адреналин. Пахло гарью.

– Кто-нибудь видел Андэра? – вопросительно гаркнул Канн, оглядывая отряд. – Кто-нибудь положил его?

– Нет.

– Нет.

– Нет.

Качались головы.

– Черт… Он еще жив. Мак, срочно найди местоположение этого урода.

Лагерфельд закончил накладывать жгут и стянул его концы; Чейзер закрыл глаза.

– Центральная часть дома, подпол… или бункер, не знаю. Сигнал идет из-под бетона.

– Пошли выкуривать. Выдвигаемся! Быстро!

Следуя за Маком и Дэллом, инспектирующим стены, пол и потолок на предмет мин, отряд, прикрывая друг друга, продвигался куда-то вглубь особняка. Халк хромал, я старалась не смотреть по сторонам. Вид осколков, крови и тел на полу заставлял желудок сжиматься в спазмах. Стены выщерблены пулями, пол усыпан крошкой и выстреляными гильзами. Спустившись на первый этаж, мы вошли в широкую, полностью пустую комнату с единственной дверью и окном. Мебели не было: уныло серели вокруг стены, посреди облезлого пола виднелся задраенный люк, ведущий вниз, а на его крышке лежал сложенный вдвое лист бумаги.

В моей душе вдруг всколыхнулась тревога – плохое отвратительное предчувствие. Что это за черные столбики по всем углам? Для чего? И зачем бы кто-то оставлял на крышке люка записку?

– Ловушка!!! – вдруг заорал Канн страшным голосом. – Всем на выход! НА ВЫХОД!!!

Но никто не успел даже развернуться. Одновременно с выкриком, случилось сразу две вещи: единственный выход и окно, как двери безумного метро, схлопнулись бетонными створками, полностью отрезав пути к отступлению, и столбики по углам ярко засветились, после чего по периметру комнаты, включая стены и потолок, тут же образовалась знакомая озоновая сеть. Дэйну, стоявшему слишком близко к стене, моментально срезало кончик косы и обожгло спину.

– Черт!.. – болезненно дернулся и отскочил тот.

– Всем отойти, отодвинуться от сети, ни в коем случае не касаться! – теперь лицо Канна напоминало гримасу обезумевшего генерала, старающегося сориентироваться, как избежать наступления окружившего со всех сторон врага.

Погрузившееся на секунду в темноту помещение залил неприятный синий свет и запах электричества.

Мне вдруг стало трудно дышать. Это не просто ловушка, это очень плохая ловушка…

Окно и дверь заблокированы, сеть даже не даст к ним приблизиться, чтобы попробовать взломать, а так же она не даст мне прыгнуть, телепортировать себя и отряд.

От осознания невозможности прыжка, мое сердце забилось глухо и болезненно, внутренности слиплись от нахлынувшего ужаса. Нам не выбраться, не выбраться.

Бумагу с крышки люка поднял Мак, прищурился, чтобы разобрать текст:

«Эту сеть ваш хакер не успеет отключить. Добро пожаловать в мой дом. И прощайте. Ваш Андариэль. P.S. У вас минута, прежде чем заложенная в стенах взрывчатка рванет. Попрощайтесь друг с другом».

Словно в подтверждение его слов, вспыхнувший на стене электронный циферблат начал обратный отсчет.

Еще никогда лицо Чейзера не было таким бледным. И никогда до этого не молчал Канн.

60 секунд.

Последняя минута наших жизней, и никто ничего не сможет придумать. Экран не даст заложить взрывчатку к двери и не пропустит к ней ударную волну. А если пропустит, мы погибнем от нее же или от той, что заложена в стенах и рванет следом. Выхода нет, не двинуться и не трепыхнуться. Длинные тени протянулись по полу в четырех направлениях, яркие цифры счетчика слепили глаза.