Олег Измеров - Дети Империи

– Это тоже ясно. А как же с критической угрозой?

– Есть предположение, что вы должны прийти к выводам о необходимой информации о нападении, сопоставляя знания и опыт вашей прошлой реальности и нынешней. Вы работаете, смотрите, думаете.

– А если меня озарит слишком поздно?

– Ну мы все в одинаковом положении.

– А насчет отправления, так сказать…

– Остается в силе. Если возможность появляется раньше, чем вас озарит, вас отправят обратно.

– Хотелось бы верить. Но ведь у вас есть объективный интерес узнать больше о нашем времени, и соответственно…

– Если какое-то природное явление происходит один раз, значит, оно закономерно, произойдет и в другой, и в третий. И тогда мы можем показывать прибывшим, что выполняем свои обещания. В конце концов, есть сомнения, что вы и есть тот самый человек, который указан в предсказании. Любой пришедший от вас подойдет под описание. Логично предположить, что предупредить о дате «Аттилы» сможет человек из нашего будущего, а не из параллельного. Согласны?

– Логично. Ну а если переход происходит раз в сто лет или реже?

– На данный момент есть основания считать, что гораздо чаще. Но пока это все, что я могу сказать. Так что в отношении вашей защиты будем действовать по принципу «темнее всего под фонарем». Кстати, сегодня вместе с двумя осодмиловцами будете на торжественном вечере в облисполкоме, вручат грамоту за задержание преступников, находившихся во всесоюзном розыске. Пригласительный здесь в портфеле. – Он указал на серый холщовый портфель, который обычно носят курьеры. – Там же, пока идет проверка объекта на заражение, ваша новая смена белья и предметы личной гигиены…

Виктор внимательно слушал, стараясь запоминать. Напоследок майор вынул уже из своего портфеля маленький карманный дерринджер и со словами: «Ну и вот еще, на всякий случай» – протянул Виктору, а затем и небольшую серую коробку с патронами.

– Решили доверить боевое оружие?

– Скорее, сигнальное. Пошуметь, привлечь внимание, может, напугать… Заряжен холостыми.

– Дайте один боевой, – машинально выпалил Виктор. – На всякий пожарный [13].

Майор молча достал из кармана один боевой патрон и протянул Виктору.

– Спасибо… – несколько растерянно протянул Виктор.

– Почему-то думал, что вы обязательно об этом попросите…

Серый «старт» затормозил у корпуса института, высадил Виктора, развернулся и уехал, оставляя после себя в холодном воздухе белый дымок. Репродуктор над входом бойко орал «In the mood» на два женских голоса, причем русских – звонко, хулиганисто:

Старый корпус сиял в лучах невысокого выглянувшего из-за облака солнца. Голуби клевали у крыльца овес, набросанный кем-то на вытоптанный снег; среди них суетились шустрые воробьи и, прыгая, выхватывали корм из-под носа степенных белых птиц. Виктор легко вдохнул морозный воздух; по всему телу разливалось чувство спокойствия и свободы, словно он вернулся домой.

На кафедре его встретили абсолютно невозмутимо, словно он возвратился из харьковской командировки, кстати, Тарасов тут же пожал ему руку и сказал: «Спасибо! Здорово все получилось!» Под плакатиком с рекламой Элленберга вместо Зины сидела уже другая машинистка – молоденькая, чуть округлая, с ямочками на щеках и уложенной на затылке пшеничной косой («Светлана Павловна… можно просто Света»). То ли подобные отлучки происходили тут настолько часто, что уже никого не беспокоили, то ли все знали, что ничего не произойдет ни с тем, кто отлучился, ни с теми, кто до этого был с ним знаком и поддерживал дружеские отношения, то ли народ стал настолько скрытным (чему, однако, не находилось подтверждения), но возникало впечатление, что не произошло абсолютно ничего.

У Виктора опять появилось сознание какой-то компьютерности происходящего. Ходят люди, общаются, произносят фразы, а для большинства, с кем он общался, так и осталось непонятным, есть ли в этих людях внутренний мир, сложились ли эти фразы в какой-то цельный образ или, как в ходилке, есть одни диалоги и квесты. Хотя… А насколько он сам-то пытался понять этих людей? Здрасте-здрасте, пока-пока… в коллектив влиться не пытался, своей души никому не раскрывал. Как и вообще в нашем мире. У нас теперь каждый сидит в собственной скорлупе, потому что откроешь душу – кто-нибудь тут же в нее смачно харкнет, чтобы, пока ты плевок утираешь, протопать по твоим плечам к своему личному успеху. Как там у Макаревича: «Носите маски, ведь только под маской ты можешь остаться собой». Виртуальность – идеал нынешнего общества. Придумать ник, обмениваться на чатах, форумах и в аське набором стандартных фраз и смайликов, поздравлять друг друга стихами, выцепленными с сайтов поздравлений… притвориться роботами, пытаться, насколько возможно, превратить и свой реальный мир в один из бесконечных сериалов, где очень надуманные сюжетные линии, герои, как из папье-маше, а картонные люди в искусственных декорациях насильно вписаны в чудный город.