Олег Измеров - Дети Империи

Виктор опрокинул стаканчик. Коньяк оказался хорошим и крепким, но, как он тут же понял, немцы его не закусывают. «Больше пить не буду, только за столом», – решил он, ожидая, что Альтеншлоссер сейчас попытается его споить. Но Дитрих не стал наливать по второй, а вместо этого взял из бара бутылку пива и одну кружку.

– Вы не обижаетесь, Виктор, что я не предлагаю вам пива? Насколько мне известно, у русских мало кто его пьет после коньяка.

– Нет, спасибо, тем более что у нас еще предстоит застолье. По крайней мере, хоть одна дама скрасит нам компанию и будет кого пригласить на танец.

– Вы имеете в виду Наташу? – переспросил Дитрих. – Один момент…

Он открыл дверцу стола и включил «Стуцци».

Виктор услышал два голоса, говоривших по-русски: один ему был незнаком и принадлежал мужчине; в другом он узнал Наташу.

Голос. При обыске у вас в сумочке был обнаружен перстень с ядом, копия того, который вы носите на руке. Для чего предназначался этот перстень?

Наташа. Мне дали задание отравить русского, к которому ваши люди меня наняли секретаршей. Его фамилия Еремин.

Голос. Когда вы это должны были сделать?

Наташа. Сразу, как только он вернется из поездки.

Голос. От кого вы получили это задание?

Наташа. Русская разведка… советская. Ко мне приходил человек из советской разведки и дал задание.

Голос. Кто этот человек?

Наташа. Он не назвал себя. Он только сказал пароль. Я могу описать его внешность.

Голос. Как давно вы связаны с советской разведкой? Отвечайте!

Наташа. Четыре года назад один знакомый просил передать подарок, как он сказал, своей невесте.

Голос. Кто этот знакомый?

Наташа. Он называл себя Карл Бернауэр. Случайный знакомый, у нас с ним были чисто дружеские отношения, где он живет, он никогда не говорил, и потом исчез.

Голос. Кому он просил передать подарок?

Наташа. Он назвал адрес в Берлине, квартиру… Когда я зашла туда, там было трое человек, они открыли посылку, и там оказалась спрятана фотопленка. Они сказали, что это снимки чертежей ракет и мне грозит смерть за соучастие в шпионаже, если я не подпишу документы о работе на СССР.

Голос. Раньше вы выполняли какие-нибудь его поручения?

Наташа. Да, он несколько раз просил бросить письмо в определенный почтовый ящик, говорил, что это тоже для невесты. Ссылался, что там слишком личное и его стесняет то, что на почте это могут читать. Я не могла отказать, он тоже мне помогал, однажды срочно нашел очень редкие лекарства для больной подруги, их делают где-то в Америке, якобы у него друг-дипломат… Если бы я знала, чем это кончится…

Голос. Почему вы не обратились в управление имперской безопасности?

Наташа. Я боялась… Я думала, что эти люди следят за мной и убьют.

Голос. Вы говорите неправду. Вы не пришли к нам, потому что вам наговорили, что в имперской безопасности сидят палачи, и вы в это поверили. Так? Отвечайте!

Наташа. Да…

Голос. Вас обманывали. В имперской безопасности служат ваши настоящие друзья. Они спасли вас от тяжкого греха – убийства, за который Господь отправляет в ад. Вы ведь православная христианка и верите в Бога? Вы знаете, что убийцы попадают в ад?

Наташа. Да.

Голос. Какие еще задания вы выполняли?

Наташа. Никаких. Ко мне потом никто не приходил, я не получала никаких писем… Я думала, что меня оставили в покое. Но на прошлой неделе ко мне на улице подошел их человек и назвал пароль.

Голос. Почему вы согласились убить человека?

Наташа. Они сказали, что этого русского все равно убьют… что его убьете вы.

Голос. Он не объяснил вам, почему мы должны его убить?

Наташа. Они сказали, что это русский ученый и знает много тайн, которые хочет получить рейх. И что с ним ведется игра, а потом его схватят и будут пытать. И что они просто хотят избавить его от мучений.

Голос. Почему они не предложили просто передать ему яд, чтобы он сам покончил с собой?

Наташа. Они сказали, что его запутали и что он мне не поверит. Будет считать, что его самоубийство подстроила имперская безопасность, чтобы не возвращать его в СССР.

Голос. Что вы должны были сделать потом?

Наташа. Завтра вечером я должна была ехать на своей машине домой. На шоссе меня должен попросить подвезти человек, это где-то…