Владимир Кучеренко - Серая эльфийка

Да-а, день не успел еще толком начаться, а уже такой улов. Неподготовленному психиатру лучше не показывать собравшихся в моем доме сказочных героев.

Найденова Липа

Конечно, я предполагала, что Эфиопия отсталая страна, но чтобы настолько!

Избы деревни, в которую мы вошли, построены из глины. Крыши убогих жилищ покрыты соломой. А вместо стекол на окнах натянуты то ли бычьи пузыри, то ли еще какая пакость. Интернета, телевидения, сотовой связи, да что там говорить – даже электричества нет. Местные жители занимаются исключительно сельским хозяйством.

Луки, копья и мечи – тоже являются боевым оружием (а не частью мальчишеских игр, как мне казалось вначале). А где же так примелькавшиеся в новостных хрониках об Африке автоматы Калашникова в руках аборигенов?

Судя по расцветке и фасону, одежду и обувь местные тоже шьют сами.

Вместо водопровода – колодец. Вместо мобильных телефонов – специально обученные люди-гонцы или голуби. Вместо транспорта – телеги с настоящими лошадиными силами.

Отец обнял меня за плечи и радостно улыбнулся:

– Нравится, дочка? Теперь это и твой дом!

«Какая принцесса, такое и королевство», – с иронией констатировала я, но не расстроилась.

В ужас меня повергло другое: когда позже я поняла, что это не Эфиопия, и совсем не Черный континент, и даже не Земля. Каким-то чудом меня угораздило попасть в другой мир? Но куда? Да, тут тоже есть Луна. Но она имеет совсем не те очертания женского лица, хорошо знакомые с детства любому жителю моей планеты.

Спустя время я выяснила, что в мире, называемом Пангеей, существуют маги и драконы, эльфы и гномы, орки и люди. Однако человечество представлено исключительно чернокожим населением. Ни индейцев, ни бледнолицых, ни даже вездесущих китайцев. И мне повезло, что родилась мулаткой (первый раз в жизни это пошло на пользу). Иначе пришлось бы выдавать себя либо за эльфийку (Мидо признался, что моя нечеловеческая внешность сначала вызвала у ребят замешательство, а потом гордость за то, что не только среди старших народов встречаются такие красавицы), либо за странника. Правда, я так и не поняла, кто такие последние. Но уяснила, что оных регулярно скармливают драконам в обмен на сказочное вознаграждение. И это является единственным случаем, когда огромные твари идут на контакт с разумными расами.

Потом узнала историю настоящей Олики. Жалко девочку.

Еще через некоторое время поняла, что по описанию подхожу и, возможно, являюсь тем самым странником. Сразу же рассказала об этом отцу и призналась, что я не его дочь. Ну не могу я лгать хорошо относящимся ко мне людям. И будь что будет. По крайней мере, за миг до смерти перед глазами пронесутся именно последние события: когда у меня наконец-то появился свой уютный дом и семья, где по-настоящему любили. Пусть и недолго.

Сама я тоже испытываю к старому Фатуну не только чувство благодарности. С радостью выплеснула на него накопившуюся за годы сиротства любовь. Если я и мечтала, то именно о таком отце. И неважно, где и как он живет, главное – это мой папа. Я даже готова всю жизнь пасти коров, выращивать кукурузу и стирать в реке, лишь бы находиться рядом с ним. А по вечерам вместе смотреть на звезды. С моим настоящим папочкой.

Ответ старосты Заозерья удивил меня:

– Почти сразу я понял, что ты не моя Олика. У дочки было родимое пятнышко за ушком в виде мотылька. Да и вопросы ты задаешь странные. Люди думают, что это от долгого пребывания в орочьем плену ты так мало знаешь о нашей жизни. Но некоторые вещи, вызывающие у тебя любопытство, неизвестны этому миру. Хорошо, что ты догадалась спрашивать о них только у меня. Народ-то у нас в деревне хороший, но с удовольствием обменяют странника за пару золотых. Даже дракона не побоятся. Такое уж у них воспитание.

– Спасибо за то, что не выдали, – поблагодарила я и заметила, что снова перешла на «вы». Потому что больше не могу называть этого человека отцом. – Как вы намерены поступить со мной? Наверно, жалеете, что…

Старик вдруг зажал мне ладонью рот и быстро затараторил:

– Ни капли не жалею, доченька. Я так долго ждал и искал тебя. И никому не позволю снова разлучить нас. Ты – моя кровь!

Слезы счастья так и брызнули из моих глаз. Обняв Фатуна, я заревела.

– Ты только скажи, как мне называть тебя, – спросил он, еле сдерживаясь от рыданий.

– Олика, папа. Я твоя Олика! – ответила я и еще крепче прижалась к отцу.

Лаэллесс