Дмитрий Щёкин - Страна городов

Обезумевший человек метался по бывшему лагерю, лихорадочно обрывая и сваливая на расстегнутый тент, служивший навесом над столовой, вещи детей и взрослых. «Ничего», — успокаивал себя Вадим, если установленный факт переноса повторится – «Это открытие мирового значения. Что стоят двадцать жизней каких-то заурядных воспитанников интерната и их умученных бытом учителей! Я тщательно изучу, исследую этот факт, возможно мне удалось таки пробить своим открытием дорогу в иные миры для всего человечества! А они… Я обязательно упомяну их… Ну, как оказавших неоценимую… да, совершенно неоценимую помощь при изучении явления… быть может – упомяну…» И еще быстрее выдергивал колья, сметал документы группы, мальчишечьи безделушки, девчоночьи фенечки и косметику, посуду и припасы на полотно тента. Закончив, плотно увязал получившийся огромный тюк веревками от палаток, придирчива осмотрел лагерь – не забыл ли чего, и с утроенной страхом силой потянул ношу вверх в гору, к облюбованной им яме. Яму он засыпал вначале лесным опадом – листьями и хвоей, землей и ветками, все, что нашлось вокруг – пошло в дело, и через несколько минут место перестало напоминать своим видом, что там есть чего-нибудь – так, неопрятная куча ветвей и земли, оставленная теми же школьниками при устройстве лагеря, отнесенная учениками в целях санитарных подальше от места стоянки.

Через три часа он уже был снова у своей сгоревшей палатки. Из компьютеров он достал винчестеры, и заменил их на бывшие у него в запасе девственно чистые, с прописанными на них управляющими программами. Готовил на непредвиденный случай – вот он и пришел. Винчестеры с компьютеров, пережившие пожар, с возможно оставшимися записями, многократно обернутые в целлофан – упаковку его он беззастенчиво позаимствовал в разгромленном лагере, нашли приют неподалеку от палатки, будучи тщательно замаскированными под корнями приметной сосны.

Пришедшего проверить состояние работ руководителя археологов встретил трясущийся, обгоревший субъект, в не слишком вменяемом состоянии – наш знакомый гнуснопамятный Вадим Романович Игольников. Доктору наук он скормил дезу о том, что в момент между двенадцатью часами и шестью – точнее он не помнит, в палатку ударила, возможно, шаровая молния, после чего он на долгое время потерял сознание. Аппаратура, пораженная разрядом, подтвердили его слова – про молнию. На расспросы о том, где группа школьников, которая помогала ему, он с трудом припомнил, что кажется, их старший Дмитрий Сергеевич собирался срочно уезжать, так как кончились деньги и его вызывают в районо, где он трудится. Лагерь туристов осмотрели, признаков бегства или катастрофы не обнаружили и приняли версию об организованном возвращении школьников по местам жительства.

Приехавшим осенью на остров сотрудникам местной милиции, расследовавшим по поручению затонских коллег происшествие было сообщено о необнаружении следов, о убытии домой со слов местных жителей. Археологов тормошить никто не стал. Так дело об исчезновении группы осталось незакрытым, не успев открыться. Тем более, что тел школьников и взрослых не обнаружил никто.

После торжественного обеда, по методе Эльвиры, прошла помывка прибывших в бане. Если для «старичков и старушек» из племени Ночи это уже ритуал и даже нешуточное поощрение, типа – внеочередной поход в баню надо еще заработать в поте лица, чтобы было что смывать, то для новеньких… пришлось пригрозить страшным гневом богини Гигиены, и умаслить народ перспективой получения первых поощрительных украшений. Украдкой интересуюсь у Эли, не весь ли уже уральский хребет просеяли на предмет поиска золотишка для их цацек, но она снисходительно поясняет, что осталось еще много.

Ну если так, то ладно, пусть получают «голду» за каждую помывку, и скоро они у нас будут напоминать новых русских, пардон – новых кроманьонов, по обилию золотистых бирюлек в разных местах организма. Потом – пошьем им малиновые набедренные повязки, мамонта приручим, выстрижем ему на лбу трехлучевик в круге – и можно в Москву конца двадцатого века, на экскурс в девяностые. За местных сойдем точно. Лишь бы мамонт на проспекте Мира не нагадил… Представляю картину появления у ресторана "Метрополь" мамонта с последующей его парковкой, и чинный заход своих учеников в зал… в виде "а-ля натюрель" – с пальмами, щитами, в золотых подвесках и меховом прикиде… малинового цвета… Тихонько прыскаю в кулак, Елка интересуется причиной. Рассказываю. Хохочем вместе. Ребята встревают насчет похохотать – с намерением присоединиться. Уже Елка рассказывает обществу мой глюк, уточняя, что по весу одних браслетов на наших подругах можно заказывать персональный ЧОП для охраны их тушек – иначе утащат вместе с бренной тушкой носителя килограммов драгметалла. Ржач становится общим. Пересмеиваясь и подначивая друг друга, народ собирается к вечернему костру. Скромно во вторых рядах рассаживаются новенькие. Впереди – моя гвардия – атланты. В двух словах объяснив смысл предстоящего действа как обряд, на «сцену» выплывают Ромины красотки во главе с художественным руководителем. Инструментов добавилось, и – о чудо, Лада гордо вышагивает с новенькой скрипочкой. Эля тихо шепчет: