Константин Костин - Моя понимать

Флоранс повела их по знакомым местам. Знакомым Димке.

Они прошли по улице мимо дома, где раньше находилась квартира господина Шарля. Вернее, попытались пройти мимо, их отловила хозяйка-летунья, напоившая их чаем, и расспросившая, как дела у господина Шарля.

После чая, которого, как известно, сколько не пей, сыт не будешь, они пошли в трактир, хозяйкой которого по-прежнему была саламандра Жозефин.

В трактире было пусто, наверное, приближающийся голод и задранные цены на продукты разогнали всю клиентуру. Девчонки сели в дальний угол и тут же начали шептаться, нахально отогнав Димку. Тот пожал плечами, отошел к стойке — древесина еще не успела потемнеть — и шевельнув ушами, тут же узнал все их тайны. Кэтти, слегка пришедшая в себя, допытывалась, куда зомбяшка ее тащить, в Флоранс, хитро жмурясь, говорила, что, если Кэтти уйдет оттуда, куда они направляются, раньше чем через три дня, то она, Флоранс, съест свой собственный левый ботинок.

Димка подумал, что он, кажется, знает, чем можно соблазнить мышанку-механика…

— Добрый день, гос… гражданин… э…

Жозефин помнила Димку — еще бы не запомнить — но вот имя в ее памяти отсутствовало.

— Хыгр, — сказал он, стараясь не улыбаться.

— Это имя, — хмыкнула хозяйка, — или вы выругались по-своему?

Димка не удержался от улыбки:

— Имя.

К чести госпожи Жозефин, он спокойно перенесла яггайский оскал:

— Как там господин Шарль?

— Работать.

— Кем?

— Хыррр…

А, правда… Кем именно является при революционном правительстве господин Шарль? Димка привык, что тот все время командует и распоряжается, но, вообще-то, для того чтобы отдавать приказы, нужно иметь на это право и какую-то — и немалую — должность. Так кто же он?

— Прежняя.

— Ну да, — вздохнула хозяйка, — он всегда был в работе, ни на что не обращает внимания…

Димка поднял бровь, но Жозефин перевела разговор на другую тему:

— Вы слышали? Хлеб дешевеет.

— Да? — интересно, с каких таких пряников он взялся дешеветь посреди зимы?

— Не слышали? — Жозефин облокотилась о стойку. Взгляд Димки — господин Хыгр, ты женат! — упал в вырез ее платья, потом вильнул в сторону и опять скользнул туда же.

— С чего цены-то начали подниматься: говорили, неурожай в стране. Да еще и склады сгорели, тогда еще при короле. Крестьяне-то и начали прятать зерно, да продавать втридорога. А на самом деле оказалось, знаете что? Не было неурожая!

— Да?

— Точно вам говорю, не было. Придумали его торговцы зерном, чтобы цены задрать. Урожай-то на самом деле хороший был, много прибыли не получишь, вот они собрались и придумали, объявить всем про неурожай, дождаться, пока цены вырастут, а потом сразу все зерно, что у них залежалось — продать!

Товарищ Речник… Хорошо придумано, нет слов. Скажи он, хоть с самой высокой трибуны «В стране нет неурожая!» — никто бы не поверил. Люди испокон веков скорее поверят соседу, чем сколь угодно высокому чиновнику. А тут каждый, кто держит зерно в подполе, начнет чувствовать себя дураком, которого облапошили. А никому не нравится чувствовать себя обманутым. Народ кинется продавать зерно, пока цены еще высоки, а так как неурожая на самом деле не было и зерна в стране вдоволь — цены рухнут вниз. Молодец, товарищ Речник…

После трактира госпожи Жозефин они гуляли еще долго. Куда они идут, Димка догадывался, а окончательно понял, когда они прошли мимо сгоревшей кондитерской братьев-пиратов. Кондитерская так и стояла заколоченная.

Музей технических новинок — бывшие мастерские сеньора Франсуа, невезучего невамипира — находился на прежнем месте и продолжал работать. Вот директором его был… Димка даже не поверил было своим глазам.

Директором музея был фавн, тот самый, что приходил в составе самозваного уличного комитета, выгонять всех из дворца. Фавн, увидев Димку, заблеял, что пусть господин-гражданин-товарищ не сомневается — в музее все осталось как было, все работает и мастера все прежние, никого не прогнали…

Кэтти вошла в зал, где все действительно осталось по-прежнему, разве что на каждом предмете повисла табличка с надписью… И пропала.

Димка с Флоранс посмотрели, как она мечется по залу, бросаясь то к столику с шашками, то к модели корабля, то к витрине с пуговицами, и поняли, что мышанка застрянет здесь не на три дня, а на всю неделю.

Флоранс, кстати, наткнулась на местную повариху, и застряла с ней, обсуждая различные рецепты «лепешек по-яггайски». Димка остался в гордом одиночестве.