Константин Костин - Моя понимать

Димка находился все в той же комнате, сидя на полу. Вокруг него сгрудились господин Шарль, Жозеф, охранники… Да еще старик-гном протиснулся поближе, рассматривая Димку с видом профессионального таксидермиста.

— Что случилось, господин Хыгр?

Димка с теплом на сердце услышал в голосе господина Шарля беспокойство. Пусть еле заметное, но все же… Иного от господина Шарля ждать трудно.

— Моя думать, — Димка встал и качнулся, ноги затекли. Народ на всякий случай отпрыгнул в сторону: ловить падающего яггая — дураков нет.

— Вы что-то поняли?

— Моя думать моя понимать.

Как объяснить, что такое „коммунизм“, „фашизм“, „США“, со словарным запасом яггая?

Фашисты? А это такие плохие, очень плохие, зверски плохие люди.

Концлагерь? А это такое место, где те самые плохие люди собирали евреев.

Евреи? У-у-у…

Господин Шарль наотрез отказывался выслушать краткую выжимку из Димкиных размышлений и требовал чуть ли не по пунктам рассказать, что приходило в голову Димке и почему он отверг эту версию.

Димка рычал, хырркал, рисовал звездочки и свастики, даже изобразил колючую проволоку и вышку с автоматчиком. Жозеф как-то излишне заинтересовался последним рисунком, но господин Шарль аккуратно отобрал у него листок.

То, что понял господин Шарль, Димка даже боялся услышать. Хорошо еще, что он не собирается подытожить услышанное…

— Итак, — господин Шарль сел в кресло и закурил сигару, — давайте подытожим.

Они втроем находились в комнате-курилке. Мягкие кресла, столики, массивные настольные зажигалки в виде вулканчиков.

— В вашем мире, в прошлом, были две страны. В одной захватили власть „красные“, в другой — „коричневые“, примерно так, как у нас захватил власть господин Речник…

Димка вздохнул.

— Я излагаю упрощенную версию, — предупредил господин Шарль, — так, значит, красные пользовались в качестве символа пятиконечной звездой, коричневые — изломанным крестом. По отдельным признакам…

Димка тяжело вздохнул. Уточнение „отдельных признаков“ заняло часа два.

— …можно сказать, что наш противник похож на любого из них, но отсутствуют совпадения с другими признаками. В результате вы пришли к выводу, что наш противник может являться самой влиятельной страной вашего мира, хотя и этот вывод не однозначен. Плохо. Но хорошо.

— Да?

Димка не видел ничего хорошего в ситуации. Этой стране воевать с США — все равно что…

Хм, все равно что Вьетнаму. То есть, шансы есть, пусть и маленькие. Вы только дайте до устройства перемещения добраться…

— Плохо, что страна огромна и влиятельна. Хорошо, — пояснил господин Шарль, — что она отвыкла воевать. Когда в стране война рассматривается исключительно как средство достижения прибыли, то с такой страной на определенных условиях всегда можно договориться. К тому же она будет крайне чувствительна…

Господин Шарль выдохнул облачко дыма:

— В любом случае, это всего лишь версия. Подождем до того момент, когда мы сможем, наконец, схватить и допросить пленного. Я вижу, вы устали, господин Хыгр. Идите в гостиницу, отдохните. Мы с Жозефом обсудим тут еще пару маленьких вопросов. До завтра.

Димка откланялся, вышел из дворца и пошел по темным и тихим улицам, размышляя над двумя вопросами.

Желудок урчит так, что немного хочется последовать старинным яггайским традициям и поймать на ужин какого-нибудь невезучего прохожего. Вопрос первый: чего бы съесть?

Вопрос второй: не съест ли его самого Флоранс, которую он за два последних дня видел от силы полчаса. Да еще пол местного часа, который примерно в два раза короче нашего.

— Пропуск!

В темноте блеснули стволы ружей патруля.

„А вот и ужин“.

Желудок радостно взревел, видимо, решив, что хозяин не шутит.

— А, это вы, господин яггай. Проходите.

Господин?! Это не патруль!

В лицо опешивших патрульных — хуманс и фавн — нацелились дула двух револьверов. Калибром с небольшой огурец.

— Э… Э… Э… П-п-простите… товарищ яггай. Это мы…

— От неожиданности.

Димка убрал оружие, проворчал нечто то ли извиняющееся, то ли угрожающее, и зашагал дальше.

«Что-то я какой-то нервный стал… Выспаться надо».

В гостинице Димка, не останавливаясь, прошел в номер, разве что задержался, чтобы пропустить двух слуг, которые тащили в номер бадью с водой для только что въехавшего зеленомордого.

На стук залязгали засовы и дверь открыла заспанная Флоранс в длинной ночной рубашке. Рубашка была черная, поэтому Флоранс походила на призрак злобной колдуньи. Довольно, эротичной колдуньи, надо признать…