Андрей Колганов - Ветер перемен

– Понял! – вдруг воскликнул Павел Семенов. – Если привязать заработок рабочих к конечному результату работы предприятия, а заработок администрации и спецов – к заработку рабочих, то у них появится общая заинтересованность…

– Именно! – Смотри-ка, быстро схватил идею. – Но и это еще не все, – продолжаю интриговать своих собеседников. – Социализм ведь не заключается только в том, чтобы дать возможность рабочим участвовать в решении вопросов управления на уровне своей бригады. Надо, чтобы администрация, специалисты и рабочие на заводе образовали общий, сплоченный коллектив, основанный на взаимном уважении и взаимовыручке, чтобы все члены коллектива могли смело опираться друг на друга. Значит, на следующем шаге наша задача будет заключаться в том, чтобы инициативу по участию рабочих в делах бригады вывести на уровень цеха, завода и на межзаводской уровень. – Мой указующий перст почти втыкается в грудь комсомольского вожака.

– Постой, постой! – Шацкин отводит мой палец в сторону. – Как вывести хозрасчетные бригады на уровень завода – понятно. Пример Харьковского паровозостроительного это уже показал. Но представить себе межзаводской хозрасчет я что-то не могу…

– Кто говорит о межзаводском хозрасчете? Я? Ничего подобного! – И что это он уперся в хозрасчет? Ничего другого вообразить уже не в состоянии? – Предприятия ведь связаны друг с другом, так? От того, как сработал один коллектив, зависит результат работы другого. Если поставщики гонят брак или срывают сроки поставок, могут пострадать коллективы многих фабрик и заводов. И этот вопрос рабочие тоже в силах взять в свои руки. Разобраться, что там творится у смежников, почему у них провалы в работе, если надо, помочь, взять отстающих, так сказать, на свой буксир. Можно сначала отработать этот вопрос на межцеховом уровне внутри предприятия, а уже потом, получив практический опыт, выходить на межзаводской… – Дальше пусть сами додумывают. В конце концов, дело-то зависит от того, как к нему отнесутся сами трудовые коллективы, а не от того, что я тут наговорю.

– Но кто же позволит рабочим лезть на чужое предприятие… – начал было Паша, однако я не даю ему договорить:

– Чужое? Это государственное-то предприятие при Советской власти для рабочих – чужое? Мы что, ведомственным барьерам поклоняться должны? – напираю с неподдельным негодованием. – Не должно быть такого!

– Нет, Виктор, тут все не так просто, – вновь вступает в разговор долго молчавшая Лида, лишь с сожалением наблюдавшая, как остывает в стаканах чай и остается нетронутой расставленная на столе немудреная закуска. – Отношения между заводами, тем более принадлежащими к разным трестам и наркоматам, – это уже вопрос общегосударственного хозяйственного плана.

– Кто же спорит? – легко соглашаюсь с нею. – Но разве рабочие должны оставаться в стороне от выработки общегосударственного плана? Впрочем, пока не будем замахиваться так далеко. Нам хотя бы с прочими моими задумками разобраться, пощупать на практике, что и как.

– Тут еще и вопросы секретности могут встать, – продолжает моя комсомолка. – Взять хотя бы тресты нашего Главного управления военной промышленности.

– Есть такая проблема, – со вздохом признаю ее правоту. – Секретность здорово может помешать развитию участия рабочих в решении хозяйственных вопросов. Но тут уж ничего не поделаешь – в капиталистическом окружении военные секреты надо беречь втройне строго. Главное, чтобы борьба за обеспечение секретности не превращалась в самоцель или в средство замазывания промахов нерадивых хозяйственников.

Разговор на минуту затух, и, воспользовавшись паузой, Лида предложила заново согреть остывший чай. Вскоре мы все вчетвером прихлебывали обжигающий напиток, быстро подъедая стоявшие на столе баранки, ломти черного хлеба с тонкими кусочками колбасы и варенье из вазочки. Колбаска, надо сказать, была очень недурна – в век консервантов, красителей, стабилизаторов и ароматизаторов, «идентичных натуральным», такой уже и не попробуешь. Хотя есть и оборотная сторона – с соблюдением санитарных норм здесь дело обстоит ужасно, и нужно твердо знать, у кого можно покупать продукты, чтобы потом не мучиться последствиями.

Проводив гостей (меня за гостя уже вроде бы и не считали…), мы с Лидой отправились на кухню – мыть посуду. Прополаскивая стаканы остатками горячей воды из чайника, она передает их мне, а я уж вытираю их насухо льняным полотенцем. Девушка была как-то необычно сосредоточена, или, скорее, погружена в себя, в какие-то свои мысли. И похоже, мысли эти были довольно невеселыми.