Евгений Щепетнов - Гладиатор поневоле

Это заняло десять минут, хотя человековолк был не из самых умелых, как показалось Вячеславу, он не продержался бы и минуты, да что минуты – и пяти секунд не продержался бы. Слава играл с ним, пока постепенно не покалечил так, что тот только тихо скулил и ползал по арене, оставляя на ней кровавый след. Прозвучала сирена, гладиатор снова отправился в свою раздевалку.

– Кто ты? Где ты? – беспрерывно передавал Слава, подозревая, что все это неспроста. Некоторое время ничего не ощущалось, потом будто некий поток прострелил его голову, и он вздрогнул. Боль стала ощутимой, острой, как будто голову проткнули огромной вязальной спицей. Голос стал более четким, различимым и разборчивым:

– Слушай, слушай меня! Слушай меня!

– Да слушаю, слушаю я! – слегка рассердился Слава. – Кто ты?! Ответишь или нет?

– Я никто! Я разумный. Слушай меня!

– Я слушаю. Только вот пока ты ничего не говоришь! Что мне слушать-то?

– Меня слушай. Постоянно, как только сможешь – слушай меня. Настраивайся на меня. Таких, как ты, нет, такой, как ты, впервые! Ты надежда, ты наша надежда! Слушай, слушай! – Голосов стало больше, больше, и Слава схватился за голову – казалось, она сейчас лопнет.

Халкор встревоженно посмотрел на него и спросил:

– Что с тобой? Нужно лечение? Рана? Выступать можешь? Следующий должен лечь на девятом сентансе, учти! Хозяин желает заработать!

– Суки… – прошептал Слава, – я бы вам заработал!

– Чего ты там шепчешь? – откликнулся Халкор. – Давай на арену, хватит болтать!

Слава пошел к выходу, слегка покачиваясь, – неожиданный контакт с чем-то непознанным привел его в возбужденное состояние, в глазах плыло, краски казались то яркими, то тусклыми, звуки гремели и шептали.

На арену он вышел не в полной готовности – это точно. И как результат – тут же получил рану от здоровенного человекотигра, который располосовал ему грудь до самой кости.

Как ни странно, рана отрезвила, выбила из головы заторможенность, дальше Слава дрался уже осознанно, резко, умело, предвидя все опасные ситуации и парируя удары гигантских лап. Скоро одна из лап отлетела, обрубленная, как ветка дерева топором лесоруба, а на девятой секунде после сигнала Халкора лег и сам «тигр», всматриваясь в своего убийцу желтыми тускнеющими глазами.

Слава побрел с арены, его немного трясло от возбуждения и раны, глубоко распахавшей грудь. Вокруг него сразу засуетились Халкор и помощники, уложили на топчан, оказали медицинскую помощь. Халклор ругался – Слава не слышал и не понимал, на что тот ругался, ему было наплевать. Он снова погрузился в свои грезы, пытаясь подключиться к источнику голосов.

Раз за разом Слава бился, будто о стену, пытаясь подключиться к тому, что слышал перед боем, и в конце концов ему стало казаться, что у него что-то получается. Иногда, как будто вспышками, вокруг него появлялись картинки – не стены, а схемы стен, в которых носились мириады светлячков, не пол, а что-то светящееся, мельтешащее и непонятное. Пространство было пронизано какими-то нитями, которые проносились с громадной скоростью, так, что нельзя было их рассмотреть.

– Вставай, кабаш тебя забери! – крикнул в отчаянии Халкор и пнул лежащего на топчане раба, мечтательно уставившегося в потолок. Слава не реагировал ни на удары, ни на болевик – просто лежал и смотрел с полуулыбкой на идиотском лице. «Если он сейчас не встанет, не выйдет на арену и не выиграет бой вместе со своей шлюхой – хозяин мне башку отрежет!» – в отчаянии подумал Халкор и крикнул:

– Давайте сюда Леру! Скорее!

Леру привели, она с ужасом посмотрела на лежащего Славу и дрожащим голосом спросила:

– Что с ним? Давно он так?

– Дура! Поднимай его, как можешь! Хоть удовлетворяй тут же, только чтобы он поднялся и пошел биться! И чтобы выиграл! Если он не встанет через пять сентансов, хозяин не только с меня шкуру спустит, но и с вас обоих! – Халкор в отчаянии еще раз врезал ладонью по бессмысленному лицу Славы, а Лера обняла лежащего любовника и зашептала ему в ухо:

– Слава, Славочка, ну вставай, вставай! Нам будет очень плохо! Я боюсь! Вставай, пожалуйста!

Слава плавал где-то в непонятном месте, как облачко, как туман из искорок, легкий и летучий. В этом месте ему было хорошо и спокойно. Как оно называлось? Да кто его знает… главное, что ему тут оказалось хорошо и приятно, никто не бил, никого не надо было убивать, никто не обижал его друзей… Каких друзей? Разве у него были друзья? Нет друзей – значит некого обижать… Простор… свобода… светлячки, светлячки, светлячки! Голос! Голос зовет! Голос? Какой голос? Тут нет никого! Он не хочет никого! Голос знакомый… вроде как кто-то плачет? Кто? Лера… лера… что такое лера? Кто такое лера? Лера? ЛЕРА?! Зовет?! Плачет?!