Виктор Шайди - Иероним

Адольф вонзил когти мне в ладонь и, свободной лапой схватив за край доспеха, резко притянул рыжую морду к моему лицу. Желтое море выплеснулось из глаз вампала, поглощая мысли и разум. Судорога сковала тело. Пространство, молотом ударив по голове, рассыпалось на мелкие осколки.

Империя Карла Великого

Северная обитель пастырей

18, савато Нисана 334 года от прихода Основателя

Послушник летописца Большой Книги Времен Алфений

Лист второй (даренный великодушно послушником Онисимом)

Прочтя мой скромный труд, брат на дороге исправления – послушник Онисим, одарил чистым листом пергамента из запасов покойного отца астронома. Пока отец настоятель и совет Северной обители разгадывают загадку треххвостого небесного знака и выбирают на высокий пост нового отца астронома из старших братьев, прошедших искус мирскими соблазнами, я смиренно отбываю повинность во владениях отца эконома Бонифатия.

Владения сии обширны, и дорог пути исправления великое множество, начиная от построек со скотом и кончая кладовыми с толстыми обительскими мышами, коих приходится ловить и отправлять вниз по ручью, авось и выплывут. Смертоубийство в обители строго запрещено, даже свиней и тех приходится выводить за стены, дабы пополнить кладовые мясом. Последнего кота, как рьяного душегуба и безжалостного к мышиной пастве злодея, с позором изгнали еще в прошлом году. Но кот сей разбойничий, обладая обительским образованием и черной хитростью, поселился невдалеке вниз по ручью и вносил свою постоянную лепту в немилостивую судьбу толстых мышей, пойманных братией и отпущенных на волю в журчащее Провидение. Видели его неоднократно, поджидающего на берегу выплывших серых жертв. Изгнать сего ирода не представлялось возможным, так как лес создан для проживания земных тварей, и кот сей бандитский имел на него полное право.

Рассказываю о сем коте, потому что он первый узнал о грозившей опасности и пытался предупредить братию и изгнавшего его отца настоятеля.

Ближе к обедне, переваливаясь от трудов своих кровожадных, бандитский кот подошел прямо ко входу в обитель, что, правду сказать, никогда до сего часа не делал, видать затаив обиду на отца настоятеля, так с ним поступившего, и принялся противным завывающим голосом возвещать о грозившей братии опасности. В обители, окромя другой живности, язык сей протяжный никто не понимал, посему воющего кота отогнали послушники. Но глашатай опасности забрался на дерево и оттуда, насмехаясь над гонителями, принялся не то возвещать о предстоящей трагедии, не то радоваться предстоящей каре.

Живность обительская, поддавшись уговорам и посулам бывшего своего пушистого брата, устроила крик и рвалась из загороди. Невыносимый ор беснующихся животных и носившихся, пытаясь успокоить скот, послушников прервала вселенская тишина и качание земли.

Каменные стены обители трещали и шатались, и я сам, возбоявшись, выбежал на обительский двор и стал невольным очевидцем приключившегося несчастия. Братия, перепугавшись разрушения обители, бегала, спасая скудные пожитки, а смиренный пес обительский, ростом с годовалого теленка, рвал, жутко воя, цепь. От тряски земли зазвонил колокол в храме Основателя, возвещая миру о грядущей каре. Отколовшаяся черепица падала каменным дождем на землю. Осколок один угодил оному псу меж прижатых ушей и умертвил на месте. В поварской упал с очага котел и залил кипятком замешкавшегося праведного отца эконома Бонифатия. Отец сей ополоумел от такого горя и напролом устремился к обительскому колодцу, тучными телесами сбивая с ног тщедушных послушников, и, добежав, пропал в тверди земной, подняв фонтан воды.

Окаянная тряска закончилась, и кот противный, еще немного посозерцав разрушения, довольный слез с дерева и удалился в свои владения. Живность, сломавшая клети, разбежалась по двору, а из колодца взывал о помощи отец Бонифатий. Послушник Онисим, взъерошенный и пыльный, прятавшийся в чулане, выйдя, поведал, что комета окаянная ударилась о край земной тверди, ниспослав трясение земли. Убедив меня тем, что самолично слышал объяснение сему напастью от прятавшегося с ним отца библиотекаря Вавилы.

Собрав всю братию, отец настоятель прошелся по спинам крепким посохом, с проповедью об укреплении духа и борьбе со страхом, и смиренно назначил всем, включая и отцов и пастырей, путь исправления в наведении порядка и починки крыши, сим удлинивши мой путь на неопределенный срок. Чему я был несказанно рад и, устав от трудов праведных, мог писать свою летопись без вмешательства отца летописца.