Виктор Шайди - Иероним

Всадники расступились, давая дорогу воину. Олаф – сама торжественность – гордо вышагивал, неся штандарт.

Удивление пригвоздило меня к седлу.

Длинное древко с Т-образной перекладиной венчала отлитая блестящая медью голова оскаленного волка. На древке повисла, покачиваясь, тяжелая черная материя, украшенная по краям замысловатым белым узором. В центре красовался искусно вышитый золотыми нитями до боли знакомый огромный медальон. Цветная вышивка в точности копировала массивный золотой круг солнца, камни, серебряную пасть волка…

В груди кольнуло.

Надпись!

На медальоне она шиворот-навыворот, а на штандарте четко читалась на древнем языке и гласила: «Властелин земель севера ярл Йорк Свирепый».

Олаф преклонил колено.

– Мой лорд? – обеспокоенно спросила Эльза.

Видать, на лице отразилась вся гамма испытываемых мною чувств.

– Надпись… – только и смог выговорить я.

– Ваша светлость, это я попросил у сэра Трувора жалованную грамоту, посмотреть. Запомнил и в точности скопировал на штандарт! – радостно доложил Олаф.

Я вгляделся в светящее счастьем широкое лицо воина и понял – они не прочли!

Отлегло.

– Мой лорд? – услышал я голос Эльзы.

– Благодарю! Олаф, ты назначаешься оруженосцем и личным знаменосцем герцога! Понтий, Кирим, поменять серьгу воину!

– Слава герцогу! – взвилось над рядами всадников.

Ювелир споро заменил серьгу преклонившему колено Олафу. Знак оруженосца герцога – золотой щит с профилем оскаленной головы волка – заблестел в правом ухе парня.

– Мой лорд! Я умру за вас! – воскликнул потрясенный воин.

– Ритуал закончен! Сэр Трувор, сэр Тюрик! Постройте всадников! – оборвал я речь Олафа. – Парламентер ждет! Роган, плащ!

Небрежно накинув на плечи искрящееся мехом ирбиса тяжелое одеяние, подчеркивающее статус, скомандовал:

– Оруженосцы, за мной! – и тронул поводья.

Неспешным шагом конь двинулся по дороге, выбивая копытами пыль. Караван, гремя доспехами, споро выстраивался в боевой порядок. Я вытащил из-за пазухи ожерелье. Звякнув золотом о нагрудник, вызывающе заблестел медальон власти герцога. Нагнавшие меня Роган и Олаф гордо заняли места по бокам. Новенькое знамя тяжело покачивалось на ветру, блестя отлитой головой волка.

Неторопливо подъехав, я остановил коня в пяти шагах от парламентера. Судя по грубо сделанному доспеху с кожаными вставками, передо мной был простой воин. Бледное молодое лицо скрывал полузакрытый, заботливо начищенный шлем.

– Кто вы? И по какому праву топчете землю герцогства Сапсанского? – стараясь вложить в голос больше гневных ноток, начал воин, мельком изучая наш штандарт.

– Ваша светлость, разрешите? – поинтересовался Олаф.

Я кивнул.

– Лорд не отвечает на вопросы неотесанного воина! Еще раз попробуешь недостойно обратиться и открыть мерзкий рот, я отсеку твою тупую голову! Ты что, не видишь знак высокой власти и золотые шпоры рыцаря? Скачи к своему хозяину и передай – мой лорд оскорблен! Если не трус, пусть прибудет сам! – стальным басом пророкотал Олаф, испепеляя взглядом побелевшего воина.

Я понял – войны не избежать.

Парламентер опешил.

Неуверенно повернул коня и, забыв флаг, поскакал в сторону небольшой группки всадников, застывшей возле крепости.

Олаф воткнул древко в землю. Черный вышитый штандарт оскалился волчьей пастью на съежившееся на ветру знамя противника.

Ждать пришлось недолго, группа воинов направилась в нашу сторону. Чинно поднявшись на холм, троица замерла у своего знамени. На сапогах немолодого, одетого в полный тяжелый доспех воина блестели рыцарские шпоры. Кони парламентеров, покрытые широкими тканевыми накидками, на фоне наших закованных в блестящую броню лошадей смотрелись жалко.

– Кто вы, сэр, и по какому праву топчете землю герцогства Сапсанского? – пробасил немолодой рыцарь и, завистливо окинув взглядом необычных бронированных скакунов, уставился на наш штандарт.

Повисла неловкая пауза.

Неужели не узнал ожерелье?

– Я – сэр Александр Дрэгон, Черный герцог Сапсанский по праву наследования! Топчу свою землю и направляюсь в свою крепость!!! А кто вы? – Специально привлекая внимание рыцаря к медальону, я ударил по нагруднику рукой.

Перстень зловеще блеснул. Лучи солнца отразились в кровавом рубине, закружив серебряный оскал волка в красном вихре искорок и вспышек. По немолодому лицу рыцаря пробежала тень удивления. Взгляд на секунду впился в ожерелье, стрельнул на штандарт и замер на перстне.