Григорий Рожков - Американец. Неравный бой

– Это лишь твои слова, – неожиданно пошел в наступление собеседник.

– Тогда пристрелите меня и избавьте от своего неверия! Не ради этих проверок, неверия и подозрений оружие в руки взял и сражаюсь с врагом.

– Разберемся, – озлобленно хлопнул рукой по колену подполковник.

Все.

Мне больше не хочется говорить. И смысла в этом нет никакого.

Упертый Карпов сильно упал в моих глазах. В него я верил. Ему – верил. А тут… Что же теперь будет? Чувство тупика жгучей болью рвет разум. Расстреляют меня с братом и друзьями? Ну и пусть. Нет страха перед этой мыслью. Не понимаю почему – но смерть не страшит. Может, умерев здесь, вернусь домой? Тело-то тут новенькое, не родное. А значит, здесь лишь моя душа. Буду надеяться на лучший исход худшего пути. Х-ха! Да пошло оно все к чертям собачьим!..

Два дня моя, как казалось, ничего не стоящая душонка, заключенная в не нужном никому теле, висела между жизнью и смертью. Никого ко мне не пускали, лишь одни и те же врачи молча приходили, лечили меня и так же молча уходили. Стало муторно от тишины и чувства ограниченности мира четырьмя стенами госпитальной палаты.

Помереть в заточении не дали. Утром третьего дня моего одиночества пришел подполковник. Хмурый, как туча, он медленно прошел от дверей к кровати, посмотрел красными от недосыпа глазами на меня. Думает куратор, и ой как думает! Тяжко ему от собственных мыслей, аж кожаную папку в руках нормально держать не может – крутит, вертит ее. Хм. Папка? Непривычная деталь…

Куратор махнул рукой замершим в ожидании санитарам. Те со всей осторожностью переложили меня на каталку и куда-то повезли. В коридоре к вышагивающему следом за каталкой Карпову подошел Вадер и что-то тихонько сообщил. Подполковник кивнул в ответ и довольно ухмыльнулся.

Конспираторы, да чтоб вам пусто было. Озверели со своим профессиональным неверием ни во что. И сейчас ведь замыслили нечто мозговыкручивающее, иначе просто быть не может!

– Надеюсь, меня сегодня препарировать не станут? – нахально спрашиваю у Карпова. В ответ тишина. Куратор лишь щекой дернул и взгляд отвел. Разговор не клеится-с, господа…

Путешествие по госпиталю завершилось быстро – покатили с ветерком по всему этажу и завезли прямиком в какую-то большую, светлую палату.

– Опа, командира привезли. – Рядом с каталкой появляется Юрец. Лыбится, руку мне пожимает. – Здорово!

– И тебе привет, Юр. – И сразу шею выгибаю, пытаюсь помещение оглядеть. Ага, общая палата, но пустая. На койках сидят мои друзья и брат. Все как один одеты в больничные халаты, хотя не все ранены. Хм, сотрудники НКВД замаскировали всех под больных и упекли в одно здание? А подполковник говорил, что Диму с Денисом в другом месте… «поселили». Хм…

Интересно, а чего это Сергей такой серьезный? Ах, вот оно что! Он очень внимательно смотрит на вошедшего с небольшим опозданием Карпова.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – вскакивает брат. Это что за фортель? Хотя правильно, молодец Серега, создай себе нужный образ.

– Сядьте, товарищ Арсентьев. – Небрежный взмах рукой, вроде того что: «Ах, что вы, господа, не стоит благодарностей!» – Вы свободны, товарищи. – Санитары оставили каталку в покое и поспешно удалились. Карпов присел на койку рядом с каталкой и внимательно посмотрел мне в глаза: – Ладно… Ты все еще хочешь знать, откуда нам было достоверно известно о твоем появлении в нашем мире, Пауэлл?

– Да. – Ой как резко и неожиданно. Я еще не готов к таким отношениям… Хохма. Серьезность в ином – в мозаику вопросов добавятся известные детали, и общая картина, может быть, станет чуточку понятнее.

– Держи. И читай внимательно. – Ловко вытянув из папки лист, Карпов протягивает его мне.

О’ке-э-эй. Посмотрим… Ой, сколько цифр! Десяток строк, и все цифры, цифры, цифры. Ну, еще точки есть кое-где… Нет, вру, есть все же буквы – «h» и «w». В одной из строк сочетание цифр, точек и букв навели на мысль:

– H.196. W.79. – В мозгу отчетливо прозвенел звоночек. – Рост сто девяносто шесть, вес семьдесят девять. Это мои рост и вес на момент попадания в этот мир.

– Абсолютно верно, – качнул головой подполковник. – А остальные цифры и точки не наводят ни на какие мысли?

– Вот, в конце строки, точно дата – 22.06.1941. День, месяц и год моего появления и начала этой войны… В остальных строках тоже даты. С тридцать третьего по сороковой. Моя дата последняя по времени. Но вот что значат оставшиеся цифры? Номера, данные для расчетов, шифрованные послания? – пожимаю плечами, поразмыслив над цифрами минуту. Но, несомненно, где-то эти цифры, что в одной строке с моим весом и ростом, я уже видел…