Борис Царегородцев - Время больших побед

После протокольных приветствий адмирал Головко представил меня встречающим офицерам. Сейчас меня представили как нового начальника штаба Северного флота.

– Георгий Андреевич, рассказывай, что там с конвоем, как корабли?

– Товарищ командующий, Арсений Григорьевич. Сейчас конвой проходит через горло, до Архангельска осталась сотня миль. Завтра к утру ожидаем прибытия каравана на место. Немцы все еще пытаются разбомбить его, но теперь основные налеты производят с финских аэродромов, вчера к нам прибыли два истребительных авиаполка и сегодня сразу же включились в работу по ПВО кораблей. Больше всего пострадал линейный корабль и эсминец. Эсминец пришлось посадить на мель в Йоканьге, чтобы не затонул. Линкор получил крен до десяти градусов, затоплено полностью три отсека правого борта, еще в двух сдерживают поступление воды. По нашим расчетам, он принял более пяти тысяч тонн воды, это вместе с контрзатоплением по левому борту. Еще одного попадания в этот борт линкор может не выдержать. Осадка увеличилась на полтора метра. Боюсь, что сразу в Молотовск он пройти не сможет, пока не заделаем дыры и не откачаем воду. И то надо будет подводить понтоны, чтобы провести его до завода. Крейсеру больше повезло, смогли заново запустить его вспомогательную установку, но один из его дизелей вышел полностью из строя. Из кораблей сопровождения потеряны тральщик и сторожевик из мобилизованных, потопленные авиацией. А также катерный тральщик, он подорвался на донной мине, их немцы пытались ставить по ходу движения конвоя. Сильно пострадал ледокол, у него наполовину разрушена надстройка, почти весь командный состав или погиб, или ранен. У Колчина больше всего пострадал «Баку», у него все борта посечены осколками. Его залило, один отсек полностью затоплен, в других идет борьба. В «Урицкого» попала бомба, прошила насквозь первый отсек и взорвалась в воде. «Урицкий» остался без хода, сейчас буксируется в Молотовск. «Баку» двигается самостоятельно. Оба эсминца нуждаются в срочном ремонте. Самым везучим оказался немецкий миноносец, за последние двое суток он не пострадал. На подмогу отправлены почти все наличные силы флотилии. За сегодняшний день отражено три налета, все на подходе к конвою. Сбито одиннадцать самолетов противника, наши потери два истребителя.

– Арсений Григорьевич, ранен Колчин. Он сейчас находится в госпитале. Тут у нас.

– Рана серьезная? Что говорят доктора?

– Рана тяжелая, но говорят, что жить будет.

– Надо будет навестить его в госпитале. А сколько всего раненых доставили в госпитали города?

– Много, человек сорок. Но еще некоторые так и остались на своих кораблях и не захотели эвакуироваться.

– Поехали в госпиталь.

После прибытия в госпиталь там начался небольшой переполох, как-никак, приехал сам командующий! Госпиталь располагался в бывшей школе. Как и везде по стране, большинство школ отданы под госпиталя. Нас проводили в палату на втором этаже. Это, похоже, был какой-то кабинет, а не класс, в котором кроме Колчина лежало еще трое. Один из них лежал возле окна, забинтованный, как мумия. Это был морской летчик, раненный в грудь в тот же день, что и Колчин, – попал под очередь стрелка, но сумел вывалиться из горящего истребителя над конвоем, где его и подобрали наши катера. Кроме двух дырок в груди, лицо и руки обгорели. Два оставшихся пациента также флотские, но уже выздоравливающие. Еще один летчик, капитан, он попал под бомбежку две недели назад при налете на их аэродром, и лейтенант с тральщика с вырезанным аппендиксом, через два-три дня его должны выписать. При нашем появлении эти двое быстренько смылись подальше от такого обилия больших звезд, понимая, что такая делегация, прибывшая вместе с главврачом – подполковником медицинской службы, – не по их души. Колчин лежал не на кровати, а на деревянном топчане, с забинтованным торсом. При нашем появлении он сделал попытку приподняться, но со стоном опять принял горизонтальное положение. Головко спросил, обращаясь к главврачу:

– А что, кроватей нет? Почему он лежит у вас на досках?

– Товарищ адмирал, ему первое время нельзя лежать на мягком. Осколок попал в правый бок со спины по касательной и вышел спереди, перебив одно ребро, а на втором трещина. Ему крупно повезло, что легкое не задето ни самим осколком, ни перебитым ребром. Поэтому он и должен лежать на жестком, чтобы не было сдвигов ребер. Чем меньше он будет шевелиться, тем быстрей начнут они срастаться. Ранение тяжелое, если не будет никаких осложнений, то будет все в порядке.