Борис Царегородцев - Время больших побед

– А как вы думаете, немец даст вам спокойно его провести до места?

– Товарищ Сталин! Немец уже выдыхается, уже не так интенсивно совершает авианалеты на конвой, как это было в первые двое суток, да и расстояние увеличилось вдвое. И лететь им приходится кое-где над нашими войсками, где они попадают под зенитный огонь. Кроме того, противник понес очень крупные потери в авиации, мы, конечно, тоже понесли невосполнимые потери, корабли практически все получили повреждения в той или иной мере. Но мы обязательно доведем караван до места. А если немцы перебросят новые эскадрильи, сняв их откуда-нибудь из Европы, нам тогда придется очень трудно.

– Самолеты мы вам дадим, а сколько потеряно летчиков?

– Безвозвратных потерь не менее тридцати процентов, раненых еще около пятнадцати, имеется в виду от сбитых самолетов.

– А сколько вы потеряли самолетов?

– За четыре дня, начиная с ударов по конвоям противника, его аэродромам, а в последующем по отражению атак на свои и немецкие корабли, сдавшиеся нам, потеряно сорок три машины всех типов.

– Да, это много.

– Товарищ Сталин, наши летчики сбили в три раза больше.

– Говорят, даже сами немцы участвовали в отражениях авианалетов и помогали тушить пожары, заделывать пробоины.

– Так точно, товарищ Сталин. Но как только стало спокойнее и мы подошли к своим берегам, большинство немецких экипажей сняли со всех кораблей, за исключением крейсера. Почему с него не сняли? Они нужны для обслуживания механизмов, так как крейсер может передвигаться самостоятельно, там оставили минимум механиков и еще кое-кого из специалистов других категорий.

– Вот видите, товарищ Лазарев, во что обходится нам этот, как вы говорите в вашем мире, пиар. Что нам делать с этими кораблями? Малые корабли сможем отремонтировать, а как быть с большими? Будут стоять до конца войны? Надо в первую очередь свои поврежденные корабли отремонтировать, а потом уже браться за эти. Да еще закончить ремонт на самом первом взятом в плен немецком корабле. Но это ради престижа – все же самый первый, когда-либо взятый нами боевой корабль.

– Товарищ Сталин, а я знаю, кто нам может помочь с ремонтом хотя бы одного корабля.

– И кто же это, товарищ Лазарев?

– Американцы. Только надо попросить, об этом Рузвельта. Если его хорошо попросить, то может и не отказать в такой просьбе и тем самым лишний раз пнуть Черчилля. Я не знаю, что они попросят за это. Но какую-либо услугу захотят обязательно. Правда, насколько она будет соизмерима в цене? От этого зависит, сколько кораблей и какие они смогут отремонтировать.

– А что они могут попросить за этот ремонт?

– Товарищ Сталин, тут вариантов много – от оплаты за наличный расчет, то есть золотом, до предоставления баз на нашей территории и открытия боевых действий против Японии. В любом случае можно поторговаться с ними и выбрать наилучший вариант для нас.

– Как это – предоставить базы на нашей территории?

– Товарищ Сталин, там, откуда мы прибыли, вы предоставили американцам под авиабазу три аэродрома для их тяжелых бомбардировщиков, под Полтавой и Миргородом в 44-м, когда они совершали налеты на промышленные центры Германии. И не только на центры, но и просто уничтожали немецкие города. Когда они вылетали из Англии, бомбя восточную часть Германии, им на обратную дорогу бензина не хватало, долететь. Вот они и попросили предоставить им авиабазу, где можно приземлиться, исправить повреждения, отдохнуть, снова загрузиться бомбами и топливом. А на обратном пути в Англию вновь бомбить Германию. На Дальнем Востоке мы не можем им предоставить никаких баз, авиа– и морских, так как мы пока не воюем с Японией. А на европейской части можно выделить им две-три базы и предложить даже первыми, если они только заикнутся про Дальний Восток. Может, что-то после этого и нам перепадет от них, ведь пока еще ни один налет на Германию не обходится без поврежденных самолетов с их стороны. Все, что они не смогут отремонтировать, здесь и останется. А это новые технологии, которые могут нам кое в чем помочь в ближайшем будущем.

– А вдруг ничего не оставят, все подчистую вывезут, а что не смогут, уничтожат, – засомневался Берия.

– Товарищ Берия, в этом случае можно втихую спереть.

– Как так – спереть?

– Товарищ Берия, наши солдаты на все способны, стоит только намекнуть. Ой, а сами янки все в душе торгаши, маму родную загонят, была бы выгода. Жаль, мой снабженец не говорит по-английски, а то быстро бы сговорился с их аэродромным персоналом. Вышли бы поутру пилоты, а самолеты тю-тю. И следов не нашли бы.