Борис Царегородцев - Время больших побед

– А где Большаков?

– Его и Гаврилова забрал с собой Кочетков.

Я даже растерялся, когда остался один и без привычного дела, не зная, чем себя занять. Через полчаса мучений от безделья подумал: «А не взять ли мне Низинькова да погулять, на все эти запреты плюнуть. Что они могут сделать, ничего, стрелять не будут. Им придется пойти за нами». Это я о местных охранниках. Однако привести свои замыслы в действие не сложилось, прибыл Кочетков и передал распоряжение Берии, а к нему немалое количество бумаги с пронумерованными листами. Нам с Григорьичем надлежало, пока есть свободное время, написать отчет о нашем прибытии сюда.

– Но мы же писали полгода назад, – возразил было я.

– Тогда вы еще полностью не осознавали, где вы и на сколько. Начните со своей биографии, подробно, ничего не утаивая.

– Да на это у нас уйдет несколько дней непрерывного писания, и руки отвалятся.

– Будете писать в свободное время, а уж два-три часа в сутки обязательно образуются.

Спасибо и на этом, а то пришлось бы после такой работы руку ампутировать, ввиду полного износа шарнирного аппарата.

Мы отправились в комнату, корпеть над отчетом. Надо было свой ноут взять, а то ручкой я долго не выдержу. А потом на принтере все распечатать. Так нет, им надо ручкой и по бумаге, чтобы предъявить в случае чего. Дескать, вот, это ты писал, твой почерк. Вот, блин, влип, не отвертеться. Через полчаса моя рука уже меня не слушалась, а между тем была написана одна страница. Судя по записям, я еще и в школу не пошел. Нет, такими темпами точно надо пару месяцев. Походил по комнате, вспомнил зарядку для рук типа «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали». Сходил на кухню, поискал чего-нибудь съедобное, после чего продолжил свое повествование.

И так втянулся, что настрочил с десяток листов. Думал, поставил рекорд, но когда узнал, сколько написал мой комиссар, то все мои достижения не потянули и на третий юношеский, говоря спортивным языком. Вскоре появился и сам мучитель в сопровождении Большакова и Гаврилова, забрал исписанные листы. А когда Григорьич подал ему свою папку с написанным, он даже удивился и глянул на меня с каким-то укором. Вроде того, что-то ты, товарищ адмирал, подкачал, или мне это только показалось.

– Через полчаса выезжаем, попрошу к этому времени всех подготовиться, – объявил Кочетков.

Мы въехали в Кремль после проверки документов на въезде.

Георгиевский зал, до начала церемонии еще минут пятнадцать, собралось не менее полусотни военных, правда, попадались люди в штатском и одежде полувоенного покроя. Я стал вглядываться в лица, стараясь кого-либо узнать. Кое-кто казался смутно знакомым, но одно дело видеть на фотографии, другое – оригинал.

А люди все прибывали. Я увидел входящими в зал адмиралов Головко и Виноградова, за ними шел мой торпедист Буров и еще один в форме младшего лейтенанта. Его лицо показалось знакомым, где-то я уже его видел, но где – не помню. Когда к нему подошли ребята Большакова, вспомнил, возможно, просто догадался. Это же Леонов, разведчик.

– Товарищи, прошу внимания, – раздался чей-то голос.

В зале сразу наступила тишина. Открылась вторая дверь, и в зал вошли ПЕРВЫЕ ЛИЦА ГОСУДАРСТВА. Во главе всех Калинин – «всесоюзный староста», за ним Сталин, далее Берия и другие высокие гости, среди них Кузнецов.

После приветствия начинается награждение.

Вначале указ о награждении, потом товарищ Калинин вручал коробочку или коробочки с наградами, далее следовали аплодисменты герою.

Все вслушивались, ожидая, что вот именно сейчас зачитают его фамилию. А в зале снова и снова звучало:

– Указом Президиума Верховного Совета СССР от такого-то числа такому-то за боевые заслуги, – шел перечень его подвигов, – наградить тем-то и тем-то, да еще и присвоить внеочередное звание.

Некоторые фамилии опять-таки были знакомы. Вот я услышал:

– Капитану Александру Ивановичу Покрышкину за шестнадцать лично сбитых самолетов и десять в группе, за мужество и личный пример в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками присваивается звание майора с присвоением ему звания Героя Советского Союза и вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

– Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 мая 1943 года Герою Советского Союза капитану второго ранга Лунину Николаю Александровичу, командиру подводной лодки К-21, за потопление фашистского линейного корабля «Тирпиц», за проявленные во время этой атаки личное мужество и находчивость, за умелые действия при руководстве своим экипажем присваивается внеочередное воинское звание капитан первого ранга. Капитану первого ранга Лунину присвоить звание Героя Советского Союза повторно, с вручением ордена Ленина и второй медали «Золотая Звезда».