Борис Царегородцев - Время больших побед

– Я думаю, фрицы уже созрели, как яблоки, пора их срывать, верно я говорю, товарищи флотоводцы? Сколько мы еще их будем уговаривать. Давайте топить их к едрёне фене, как предыдущих, и надо эсминцы отпускать. А то нашим с конвоем трудновато приходится.

– Товарищ полковник, давайте мы проведем с ними еще один час воспитательной работы, может, поумнеют и поймут, что от них требуется. А не поймут, тогда отправим на дно.

– Товарищ капитан первого ранга! Вы что, хотите весь немецкий флот взять в плен?

– Если они не фанатики и не взорвут себя вместе с лодкой, это будет первая неповрежденная подводная лодка, доставшаяся нам. Или единый гроб на два экипажа, хотя это тоже неплохо. А насчет конвоя не беспокойтесь, туда еще подошли корабли, конечно, не ахти что, но и эти сойдут.

Через сорок минут немцы созрели, после того как пара бомб взорвалась в непосредственной близости от подводной лодки. Лодка стала плохо слушаться рулей, кое-где посыпались плафоны освещения, в одном месте лопнула труба, и в отсек ударила струя воды, затапливая его. Все это не способствовало дисциплине, когда на лодке два экипажа. Освещение восстановили, течь перекрыли, но на лодке роптали, особенно те, кто искупался второй раз за сегодняшний день. Им не хотелось окончательно захлебнуться в соленой воде или умереть от удушья. Подводная лодка всплыла между эсминцами и теперь покачивалась на волнах с белым флагом на флагштоке. Взяв под прицел орудий и следя за каждым движением немцев, чтобы, не дай бог, кто-то из них не вздумал оказывать сопротивление, приказали им все оружие выбросить за борт и лодку не калечить. В случае ослушания виновного ждет суровое наказание, его отпустят на свободу, то есть бросят за борт. Подводников перевели на эсминцы, а саму лодку взяли на буксир, так как управлять ею было некому.

– Пономарёв, радиограммы на подлодки Щедрину, Егорову, Городничему. «Захватили подлодку противника, нужны люди для управление ею». И наши координаты.

– Командир, да на наших лодках и так неполные экипажи. Сколько они людей передали в призовые команды?

– Сан Саныч, пусть еще хотя бы с десяток тех, кто хоть немного соображает в немецкой технике. Я думаю, они смогут довести лодку до базы или, на худой конец, до Киркенеса. Не тащить же ее все время на буксире. Да и наши эски – родственные семеркам, так что разберутся, не потонут. Дима, курс на конвой, опустить выдвижные, ныряем на сто, обе турбины на шестьдесят. Сан Саныч, привык я к тебе, не могу отвыкнуть, хотя Дима уже полгода вместо тебя и, я тебе скажу, неплохо справляется. Но мы-то с тобой, Сань, сколько лет вместе, вот нет-нет да и срывается с языка твое имя.

– Да, Петрович, эти пять лет не забыть, но ты сам говоришь, что Мамаев хорошо справляется, что тебе еще надо.

– Я просто так. Видно, ты к нам больше не вернешься. И по всей вероятности, это наш с тобой последний поход.

– Петрович! Командир, я уже тебе говорил, мы с тобой часто будем встречаться. Да и в море выйдем еще не раз бить супостата.

Догоняя свой конвой, мы не теряли из виду неопознанную подлодку, но предполагали, что это идущая за конвоем на удалении трех миль англичанка.

– Обе турбины на десять процентов, всплываем под перископ, – скомандовал я.

Эсминец отстал от нас миль на пять, до конвоя оставалось миль десять. Второй эсминец где-то за горизонтом тащил за собой подлодку, но туда уже шел один из мобилизованных тральщиков. О нем нас заблаговременно предупредили, мы на него не отреагировали и благополучно пропустили мимо. На его борту находилось одиннадцать подводников, собранных по нашей просьбе для управления еще одним призом.

– Товарищи офицеры, что будем делать с англичанами, которые сейчас идут позади нашего конвоя на перископной глубине? И подглядывают за ним исподтишка.

– Так ведь англичане наши союзники, – начал было Виноградов, – ну, идут себе, и пусть идут. Пусть полюбуются на наши трофеи. Небось слюнями не захлебнутся, увидев немецкие корабли под нашими флагами.

– А я бы на них навел эсминец и пуганул до усрачки, – предложил Кочетков. – Не хрен им тайком за нами следовать. Хотите полюбоваться, всплывайте и глядите. Мы ни от кого ничего не прячем.

– А я поддерживаю товарища полковника, – выступил Григорьич, – они всегда готовы нам подлянку подбросить. Давайте и мы им сейчас устроим мокрые штаны.

– Я тоже за. Надо проучить англичан. Передать на «Гремящий» координаты, курс и скорость подводной лодки, национальную принадлежность не объявлять. Парочку бомбочек сбросят на нее, а если не всплывет, можно еще пяток. Если всплывут, послушаем, что будут говорить в свое оправдание.