Борис Царегородцев - Время больших побед

Малышев не подвел, все получилось, как и планировали. Оказавшись внутри ромба, мы смогли поразить обе крайние подлодки противника. Две другие тут же погрузились под воду. Замерев на пятидесятиметровой глубине, стали прислушиваться к шумам, пытаясь что-либо услышать. С них видели, как почти одновременно у борта одной встал огромный цветок взрыва и она моментально ушла на дно после попаданий двух торпед. У другой в корме произошел небольшой взрыв, но все же видимый с других подлодок. Она осталась на поверхности моря и теперь дрейфовала с большим дифферентом на исковерканную корму. На двух оставшихся подводных лодках не могли понять, что это было. Или их сестры наскочили на мины, или торпедированы.

– Молодец Малышев! Отлично сработал. Пономарёв, вызывай эсминцы. Ухов, пресеки все попытки фрицев выйти в эфир, немцы не должны узнать, что мы перехватили их подводные лодки.

Немки, повисев на пятидесятиметровой глубине минут пятнадцать, решили посмотреть, что происходит на поверхности. Не обнаружив никакой опасности, они решили всплыть и подойти к своей поврежденной лодке, поскольку связаться ни с ней, ни с кем-либо не могли.

Одна из них уже заводила буксир, намереваясь отбуксировать калеку на базу, когда немцы засекли приближающиеся эсминцы. Они оставили эту попытку и стали снимать быстрей экипаж. Они уже погружались, когда эсминцы открыли огонь наудачу. На покалеченной лодке прогремел мощный взрыв, носовую оконечность вскрыло, обнажая внутренности подлодки. Это сработали подрывные заряды в торпедном отсеке и вызвали детонацию торпед. Вода устремилась в образовавшийся пролом, и лодка быстро ушла на дно. Подводные лодки, погрузившись, на максимально возможной скорости расходились в разные стороны. Одна пошла на юг, другая на север. Когда эсминцы приблизились, как они подумали, на расстояние их слышимости и что русские эсминцы их уже обнаружили, то резко сбросили скорость, повернули и стали уходить на запад.

Эсминцы их и не слышали, на такой скорости невозможно что-либо услышать. Они теперь полагались только на нас, им было сказано игнорировать все шумы, а выполнять только наши приказы, так как за этими шумами могли оказаться и мы. Нам совсем не хотелось попасть под огонь своих. Командирам эсминцев тоже не поздоровится, если они случайно влепят нам бомбу.

– В первую очередь займемся левой подлодкой, она идет налегке и более опасна. На второй – двойной экипаж, и она будет стремиться быстрей смыться отсюда, теперь ей нет дела до конвоя, лишь бы до базы добраться. Пономарёв, постоянную связь с эсминцами.

Мы выставили выдвижные устройства над водой и вызвали эсминцы на связь.

– Тащ капитан первого ранга, эсминец идет прямо на нас, – раздался взволнованный голос оператора ГАКа.

Я глянул в перископ, на нас действительно надвигался эсминец, видимо намереваясь таранить.

– Понятно. Завидя перископ и пару выдвижных над поверхностью воды, решил, что это подлодка противника, – предположил Петрович.

По легкоузнаваемому камуфляжу я понял, что это «Гремящий». Да, он в первый раз с нами взаимодействует и проигнорировал все предупреждения без нашего приказа не атаковать неопознанные цели.

– Кто сейчас вместо Гурина «Гремящим» командует?

– Капитан-лейтенант Николаев, – подсказал Виноградов.

– Пономарёв! С «Гремящим» связались? Какого он хрена не сворачивает, а прет на нас. Убрать выдвижные, ныряем на шестьдесят, обе турбины вперед на пятьдесят процентов. Не хватало нам еще получить что-нибудь сверху от этого идиота.

– Да я его, блин, законопачу, если он только пернет, проходя над нами. И Колчину не поздоровится за то, что не смог внятно растолковать этому чунделю, что к чему, – бушевал Кочетков, поглядывая наверх.

– Тащ командир, эсминец отворачивает, – выкрикнул оператор ГАКа.

Все вздохнули с облегчением.

– Нет, вот только придем на базу, я ему, суке, устрою экскурсию по живописным местам Сибири, – все еще бушевал полковник.

– Да успокойтесь, товарищ полковник, ничего страшного не случилось. Парень молодой, только получил корабль под свое командование, да и сам эсминец только перед наступлением вышел из ремонта, это и его первый выход в море. Вот и спешит отличиться. Завидел наш перископ и потерял голову.

– Вот он у меня и будет ее искать от Воркуты до Магадана, товарищ адмирал. А если что-то случилось, там бы с ним и не разговаривали, а сразу…

Все поняли, о чем не договорил полковник. Да и так понятно, парню не поздоровится. Надо будет поговорить с Кочетковым, когда он успокоится. Нельзя, чтобы парень так не за хрен собачий пострадал. Но с другой стороны, его надо пропесочить, чтобы в другой раз подобное не напортачил, да и другим неповадно было. Так все же он нас здорово напугал, дурак. Мог ведь нанести нам повреждения, если бы сбросил серию глубинок из-за своего рвения.