Андрей Бондаренко - Чукотский вестерн

Резко стемнело.

С той стороны, куда удрал несчастный медведь, послышался угрожающий гул.

Нику стало по-настоящему неуютно: прямо на них, неумолимо, как беспощадный рок, надвигалась жёлто-стальная стена дождя.

Это был совсем и не дождь, и даже не ливень. Просто с неба падали, совершенно отвесно, толстые и частые струи воды.

Абсолютно ничего не было видно: стоящий в метре человек только угадывался – смутный размытый силуэт, неясный и похожий на того призрака, увиденного когда-то на старинном кладбище… с жуткого похмелья, в разгар далёкой юности.

Со слухом та же история: вокруг – только гул водяных струй и отдельные отрывки фраз, напоминающие переливы горного эха, услышанного ещё тогда, в Крыму, – на излёте последнего лета уходившего навсегда детства.

Нереальность происходящего была просто поразительной.

Ник нисколько не удивился бы, если по окончании этого странного природного катаклизма оказался бы в каком-нибудь другом месте этой планеты, совсем в другом времени…

Даже представилось: вот он руками раздвигает упругие струи дождя, делает шаг вперёд, а там – пальмы, белоснежный пляж, бирюзовое море, ласковый прибой и хрупкая девушка, тоненькая и беззащитная, с жёлтой розой в чёрных блестящих волосах…

Или нет, не так: он разрубает эти надоевшие струи остро отточенным мачете, и они, словно срезанные стебли сахарного тростника, покорно падают на тёплую землю. Два шага вперёд. А там – берег холодного мрачного озера. Совсем недалеко от берега – небольшой остров, на острове – приземистая крепость, сложенная из светлых северных камней. Лодки, полные неуклюжих вооружённых мужиков, одетых в зелёные смешные кафтаны, смело плывут на решительный штурм – под пушечными ядрами и мушкетными пулями. Грохот, яростные крики штурмующих, стоны раненых, пороховой дым, застилающий всё вокруг… – Алексашка, твою мать! – вопит высокий мужик, обладатель абсолютно диких круглых глаз, которые того и гляди – выскочат из орбит. – Что ты тут делаешь, сучий потрох? Быстро на штурм, трусливый гадёныш! В первых рядах чтоб у меня…..

Привидится же такое!

Налетевший порыв ветра сбил Ника на землю, протащил несколько метров по гладким булыжникам, бросил на острые камни. Голова встретилась с чем-то твёрдым, невыносимо захотелось спать, забыться, мысли закружились в странном хороводе и исчезли, все до одной, может – и навсегда…

Сперва вернулись только отдельные ощущения, за ними – отрывочные воспоминания о некоторых органах чувств, и, наконец, восстановилась главная человеческая функция – способность чётко и непреложно осознавать текущую действительность, какой бы горькой она ни была.

Ник лежал на вершине сопки, крепко обнимая замшелый валун.

Он старался совсем не обращать внимания на эти струи воды, падающие с неба и больно бьющие его в спину, и на этот страшный ветер, пытающийся оторвать его от спасительного камня.

Противно ныла ушибленная коленка, из носа в рот текла струйка тёплой солёной воды.

Кругом – рёв, визг, гул, завывания, стоны…

Ник знал одно – надо оставаться на вершине. Оставаться до полного окончания этого уродливого кошмара. Только здесь можно найти спасение.

На склонах сопки сейчас смертельно опасно: вниз стекают бушующие потоки воды, полные разноразмерных камней и разноцветной грязи.

Если даже удастся, не захлебнувшись в воде, добраться до подножия сопки, всё равно – многочисленные ушибы и переломы обеспечены со стопроцентной гарантией.

Откуда пришло это знание? А вот это вопрос, на который он и сам не знал ответа, но очень хотел бы знать.

В принципе, за себя он совсем не волновался, был уверен, что выкарабкается и на этот раз.

Но остальные, с ними-то что?

Оставалось только одно: надеяться на лучший исход, верить в чудо и ждать окончания этого светопреставления.

Что-то не так. Ник завертел головой: пришло ощущение, что произошло что-то важное, а он и не заметил. Но что? Что?

Только через несколько минут он всё понял. Просто вокруг стало очень тихо.

В тундру вернулась тишина.

Встал, опираясь обеими руками на спасший его валун, прислушался.

Тишина.

Наспех определился с собственными травмами.

Выбита коленная чашечка, на плече снова закровоточила так до конца и не зажившая рана, значительная гематома на затылке, левый глаз заплыл, нос распух и отказывался дышать.