Андрей Архипов - Ветлужская Правда

– Кха… Волочильный станок мы с сыном изготовили, – крякнул кузнец и кивнул себе за спину, где пристроилась точная его копия, разве что немного моложе и без седины в бороде. – Не без помощи нашего главного мастера, но и за это нас званиями оделили. Теперь мы тоже не последние среди местных людишек, да и оплата нам идет добрая. А почему без обрывов… Отменное железо! Так что мы с помощью редуктора, другой механики и крепкого слова эту проволоку сразу через несколько отверстий подряд в волочильных досках пропускаем. А в остальном все как обычно делаем: отжигаем ее и воском мажем. Да и прутки нам поставляют одинаковой длины, а выходят они не шибко дорогими.

– А их как получают?

– Хм… Не обессудь, Костянтин Дмитрич, это тебе лишь воевода расскажет.

– А он что, понимает?

– Не особо, но разрешение языком направо и налево трепать только он может дать.

– А про свой волочильный стан чего тогда мелешь первому встречному?

На эти слова Пехта лишь рассмеялся в густую поросль на своем лице, прикрываясь темной, сожженной в нескольких местах рукой, более похожей на медвежью лапу, чем на человеческую часть тела.

– Ха… А ты что-то понял, боярин? Я сам целую зиму мудреным словам учился!

– Ну-ну… – Новгородец усмехнулся в ответ и махнул рукой. – Хорошо, за полуторную цену беру. Сколько сам хотел? Гривну кун? Сойдет! За такое количество в Новгороде по четыре просят, учитывая, что короткий доспех в восемь выходит… Если железо доброе, то в следующий раз возьму все, что на торг вынесешь! Так что припасай!

– А ну-ка убери руки от товара! Я еще своего слова не сказал!

Рык Ильяса заставил новгородских купцов податься в сторону, и в образовавшийся просвет сразу же встряли их охранники, нетерпеливо положившие руки на оголовья мечей. Костянтин раздосадованно рванул бронзовые литые пуговки на воротнике рубахи и стал закипать:

– Как же ты мне надоел, булгарец! Хочешь – бери половину, мне надо лишь оценить товар.

– Я возьму все! А ну прочь от прилавка!

Юсуф, все это время спокойно наблюдавший за необычным торгом, поморщился. Горячий нрав Ильяса он знал прекрасно, как и то, что галиджийцев, как в Булгарии звали новгородцев, тот не переносил на дух. Однако товарищ всегда выручал его самого в любой потасовке, и ему пришлось шагнуть вперед, становясь рядом с ним. Краем глаза Юсуф заметил нескольких пробирающихся через толпу соотечественников и успокоенно вздохнул – теперь у них будет даже некоторый перевес. Как бы дело ни закончилось, просто так их в толпе не прирежут. Однако меч все-таки из ножен потащил: охранники новгородцев уже прикрылись щитами, а кончики их обнаженных клинков чуть дрожали от нетерпения. Между спорщиками было всего метра три: достаточно любого резкого движения, чтобы противник пустил в ход свое оружие. Однако намечающаяся бойня была прервана в самом зародыше, и Юсуф облегченно выдохнул, увидев, кого прислал Аллах.

– Эка у вас тут дружба – топором не разрубишь! – Протяжный окрик, раздавшийся чуть в стороне от прилавка, заставил всех обратить внимание на появление новых лиц в разыгравшейся драме.

На место действия из замершей толпы выбрался полусотник, а следом за ним начали выходить ветлужцы, каждый из которых держал в руках короткий заряженный арбалет. После этого площадка перед прилавком стала быстро пустеть, словно люди только в эту минуту поняли, что здесь происходит что-то неприятное, а раздававшиеся перед этим крики будто бы являлись обычной торговой суетой. Между тем полусотник продолжил свою речь, попеременно обращаясь то к одной стороне конфликта, то к другой:

– Не успеешь в одном месте разнять братающиеся народы, как тут же в другом углу начинаются дружеские объятия! Выходи по одному, сейчас мирить вас будем! Юсуф, уйми своего друга, не злите меня… Костянтин Дмитрич, ай-ай-ай! Вы же всего на пару минут отошли, и вот на тебе! Пехта! Забери моток и убери с глаз долой! Куда-куда! Запехтярь куда-нибудь! Раз не могут по-хорошему, то дырку им от бублика, а не проволоку… Шучу, шучу, все вам будет, гости дорогие, но не сейчас, а осенью – один каравай на все село не нарежешь! А что это у вас такие удивленные лица: разве к нам после сбора урожая никто не приедет? У нас хлеб чистый, квас кислый, ножик острый…

Сразу после того, как полусотник показался из толпы, Ильяс слегка поник, будто из него разом вышел весь гонор. Пока ветлужец заговаривал всем зубы, его вои вклинились между конфликтующими мужами и стали потихоньку оттеснять их в разные стороны. Спустя пару минут все было кончено. Полусотник оглядел противников, уже вложивших свое оружие в ножны, и добавил: