Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

Отдельным пунктом обсуждалось создание в структуре Балтийского флота боевой оперативно-тактической группы кораблей и ходатайство перед императором о включение в эту группу дредноутов. Назначить начальником этой самой группы контр-адмирала Бахирева. Только я настоял перед командующим и министром, что сам буду подбирать себе людей на должности командиров кораблей.

Впереди у меня была очень насыщенная неделя, мне пришлось немного побегать по заводам и конструкторским конторам. Вначале я побывал на Адмиралтейском заводе, где еще недавно строился «Баян», надо было составить проект его довооружения, а также на почти однотипный с ним «Адмирал Макаров», так как он строился во Франции и имел кое-какие отличия. Точно такие же проблемы были и с другой парой – «Богатырь» строился в Германии, а «Олег» здесь. Само перевооружение должно начаться зимой сразу на двух заводах – Путиловском и Адмиралтейском. Вскоре в Петроград пришел на ремонт «Рюрик», пострадавший больше всего в этом походе, и как самый ценный корабль Балтфлота его должны оперативно отремонтировать. Я было заикнулся на включение его в оперативную группу, но Канин так «вежливо» мне отказал, что у меня больше не возникало желания возвращаться к этому вопросу. Но командующий пообещал, что он будет время от времени, когда это понадобится, подключаться к выполнению отдельных задач по поддержке отряда – это было решение министра.

Побывал я и на Руссо-Балте (РБВЗ), где трудился Игорь Сикорский, и на заводах Лебедева и Щетинина, рассказывал и показывал эскизы, каким примерно должен быть палубный самолет и чем он отличается от сухопутного. Похоже, что они вняли моим рекомендациям и обещали через два-три месяца показать опытные экземпляры. Хотел встретиться с полковником Федоровым Владимиром Григорьевичем, поговорить с ним насчет его автоматической винтовки, но его не так-то просто было поймать. Не успев приехать из-за границы, где он добывал для русской армии оружие, как отправился на фронт и сейчас мотался где-то между Западным и Северо-Западным фронтами, налаживал сбор и ремонт поврежденного и брошенного оружия. Пришлось оставить ему письмо в Главном артиллерийском управлении, зная, что рано или поздно он там появится.

Между этими метаниями среди заводов меня пригласил на аудиенцию сам Николай II. Это случилось через три дня после моего доклада в адмиралтействе. Приведя себя в порядок, я отправился Царское Село.

После недолгого ожидания в приемной меня приглашают пройти в кабинет. Через открытые двери я увидел, как он что-то пишет, сидя за столом. При моем появлении он прекратил писать и аккуратно положил перо на письменный прибор.

– Здравствуйте, Михаил Коронатович.

– Здравия желаю, ваше императорское величество.

– Присаживайтесь, господин адмирал.

Я сел в кресло напротив императора и стал его разглядывать, не выдавая своих эмоций.

– Наслышан я про вашу славную победу над германцем, первую на море за десять лет, и она дорогого стоит.

Я смотрел на Николая и не мог его представить императором такой огромной страны, как Россия. Не походил он ни на одного из своих предшественников, не было в нем ничего царского. Обычный человек, любящий отец и муж, но никак не император. Не от мира сего, где надо держать власть за горло. А он, словно какой-то бухгалтер из семидесятых годов, пожалуй, даже начала шестидесятых. Таких в кино показывали. Этакая серая мышь в конторке, ее не трогают, и она никого не трогает. Так и сидит человек тихо до пенсии, ни вверх по служебной лестнице, ни вниз, незаменим на своем месте, тихо делает свое дело, и главное – очень хорошо. Я, похоже, пропустил, о чем он говорит, пока думал о нем.

– …нам там катастрофически не повезло, если бы фортуна хоть немного повернулась к нам, не случился бы этот позор.

Понятно, он сожалеет о проигранной войне с японцами.

– И вот, наконец, победа, естественно, после этого поражения кайзер не запросит мира. Но мы ему, да и всему миру показали, что у России есть и флот, и флотоводцы. С чувством гордости и удовлетворения выражаю самую сердечную благодарность за одержанную победу.

– Ваше императорское величество, я действовал, как повелевает мне долг, да и не я один причастен к этой победе. Весь личный состав эскадры мужественно вел себя под огнем неприятеля и действовал слаженно.

– Кто бы что ни говорил, но русский матрос никогда не был трусом, какой бы силы ни был неприятельский огонь, и всегда действовал слаженно, но почему-то в последней войне мы потеряли почти весь флот. Это наглядно показало, что все вели себя мужественно, но, как известно, одного мужества мало, должно быть и толковое командование. Вот такое командование вы и показали. Вчера у меня был морской министр Григорович с адмиралами Русиным и Каниным, они рассказали о вашем плане и попросили моего соизволения предоставить в ваше распоряжение два наших новых линейных корабля. А вы уверены в успешных действиях своего предприятия, не случится ли так, что вы потеряете эти корабли? Все же у немцев таких кораблей в пять раз больше.