Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

– Я, Михаил Коронатович, вот смотрю на ваши эскизы и понять не могу, так вы что, предлагаете прекратить строительство новых крейсеров?

– Нет, я не предлагаю прекратить строительство. Я предлагаю чуть изменить проект. Первые два крейсера из-за их большой степени готовности уже поздно переделывать, хотя тоже можно и немного переделать. Я просто предлагаю изменить состав вооружения, сократить главный калибр на три орудия, но сохраняя боекомплект к остальным по проекту. Все орудия поставить так, чтобы, как и в проекте, на один борт стреляли эти же восемь орудий.

– И как вы предлагаете их установить?

– На корме и на баке по два орудия установить в диаметральной плоскости одно над одним, а казематные убрать, оставив только в кормовой надстройке. В данный момент никто орудия в казематах не устанавливает. На больших ходах, а также в свежую погоду носовые казематы заливает водой, так что четыре орудия крейсера не могут принять участия в бою. Да и большое возвышение для стрельбы таким орудиям трудно придавать в силу другой конструкции станка. На будущее, помяните мои слова, все крейсера будут строиться только башенными, от трех до шести, в зависимости от типа крейсера и типа орудий: чем больше калибр орудия, тем меньше башен на крейсере. Эти башни будут располагаться только в диаметральной плоскости. Я, конечно, кривил душой, американцы чуть позже нас спроектировали, а потом построили десятку необычных кораблей с башенно-казематным размещением орудий, и этот их крейсер получился неудачным, при таком водоизмещении можно было создать корабль куда как лучше. Еще я бы сделал заказ Обуховскому заводу на изготовление спаренных полуоткрытых 130-мм орудийных установок для крейсеров. Они немного проще и быстрее в производстве, чем башенные, но это временная мера. Башнями займемся после войны.

– Это вам тоже привиделось?

– Нет, к этому все ведет, через каких-то десять лет только так и будут строиться корабли.

Нашу беседу прервал адъютант Григоровича, напомнивший министру о каких-то неотложных делах, намеченных им.

– Очень жаль, Михаил Коронатович, что мы с вами не договорили о ваших задумках, было бы очень интересно послушать вас и дальше, но, сами понимаете, меня ждут дела. Ваши записи я перечитаю более внимательно. Мы с вами договорились, послезавтра вы сделаете доклад перед комиссией, и подготовьтесь, надо многих заинтересовать, убедить, чтобы получить поддержку. Жду вас в 16.00.

Григорович выполнил свое обещание. Когда я через два дня вновь прибыл в адмиралтейство, тут уже собрались высокие флотские чины и не очень, кораблестроители и первые российские авиаконструкторы и другие люди с погонами и без.

Мне пришлось некоторым флотским начальникам до хрипоты доказывать свою правоту, ну не мог я им сказать, что в теле знакомого им адмирала находится сознание совсем другого человека, попавшее в это тело из столетнего будущего.

В чем-то они соглашались со мной, а в чем-то нет, по другим моим предложениям их мнения делились пополам. Они не хотели отказываться от строительства сразу всех четырех линейных крейсеров.

– Хорошо, давайте спросим у наших кораблестроителей, когда, по их мнению, вся четверка сможет вступить в строй, и прежде всего головной, если все силы, средства и материалы бросить на него. Николай Николаевич и вы, господин Юркевич, или уважаемый Иван Григорьевич, расскажите нам, когда, по вашему мнению, ожидать завершения строительства.

Начал Бубнов:

– Господа, вы знаете, что с началом войны многие детали, заказанные в Германии, были утеряны для нас, нам пришлось заново заказывать их на отечественных заводах. А все заводы сейчас перегружены военными заказами. Это не способствует их ускоренному изготовлению и качеству, приходилось много раз переделывать, соответственно, отодвигать сроки постановки их на строящие корпуса. И с каждым разом сроки сдвигаются все дальше и дальше. Как вы уже знаете, два корпуса уже спущены на воду, третий планируем в сентябре – октябре, а последний – весной будущего года. Готовность к испытаниям головного «Измаила» намечена на вторую половину 1917 года, второго – в конце этого года или даже весной 1918-го. Из этого можно сделать вывод, что выход второй пары на ходовые испытания можно ожидать не ранее 1919 года.

У адмиралов удрученные лица. Адмирал Русин не стал настаивать на достройке всех четырех линейных крейсеров, согласился на первую пару, но настоял, чтобы спустили все, с целью освободить стапеля, его поддержал и адмирал Канин. Долго шло обсуждение того, нужен ли нам авианосец и, если нужен, сколько времени займет переоборудование «Океана» в полноценный корабль. Да и самолетов для него нет, не всякий авиатор на него отважится сесть, если такое переоборудование состоится. Может, стоит переоборудовать корабль в простой носитель гидросамолетов, гораздо проще, быстрее и дешевле. Мне опять пришлось доказывать перспективность такого класса кораблей, как авианосцы, нажимая на патриотизм.