Петр Заспа - Антипиранья

Капитан Беляев, как полноценное дитя своего времени и продукт атеистического воспитания, тоже относился к сообщениям своих агентов с иронией. Он не придал бы особого внимания их докладам, если бы не прозвучавшая однажды фраза о работе немецких ученых над генератором времени! Эту информацию тоже можно было бы отнести к разряду несерьезной мистики, если бы не два события, достоверность которых прошла тщательную проверку. В январе сорок второго года под Ленинградом была замечена группа французских солдат времен наполеоновских войн, а в мае сорок четвертого в Белоруссии местные жители были напуганы небольшим отрядом немецких рыцарей. Эти события удивительным образом совпали с докладами агентов о пробных экспериментах немецких ученых с машиной времени. Конечно, свидетелей таких фактов убедили в том, что это всего лишь плод их воображения, а слишком упорных отправили отрезвиться в казахстанскую степь, но строго задокументированные доклады легли в план разработок специального отдела ГРУ как требующие тщательной проверки.

Уже прошли те времена, когда, как в сорок третьем, спецы из НКВД и военной разведки проводили совместные и весьма результативные операции. Сейчас каждый тащил одеяло на себя. Потому Беляев не мог сказать патрулю комендатуры, задержавшему его в окрестностях Кенигсберга, кто он есть на самом деле. Потому что главное правило разведчика гласило: «Слушай и молчи, молчи и слушай!» И даже для своих он был всего лишь пехотным капитаном, отбившимся от части, ушедшей вперед.

Встреча с агентом сорвалась, зато состоялось задержание с препровождением его в особый отдел стрелковой дивизии, находившейся рядом. Владимир Иванович особо не переживал. Ему нужно сделать всего лишь один звонок, и все станет на свои места. Но местный особист лейтенант Ершов, как назло, пропадал где-то в тылу, и Беляев ждал его возвращения уже вторые сутки.

– Владимир Иванович, а вас за что задержали? – будто услышав его мысли, спросил Денис.

– Ничего особенного, всего лишь проверка. Мы на фронте, и тут уж не знаешь, то ли от немцев снаряд прилетит, то ли свои, не разобравшись, пулю не пожалеют.

– Это точно! Всю жизнь боишься, что затопят соседи сверху, пока не загорятся соседи снизу. Я сам сдался, чтобы выяснить, что происходит. А теперь вот думаю: не дурак ли я?

Их можно понять. В окрестностях города действует «Бранденбург», и теперь особистам не до сна. Да и нашим смершевцам тоже покоя нет.

– «Бранденбург»? Это кто такие?

– Вот те на! Ты откуда свалился? Хотя чему я удивляюсь! Вы же моряки. Вас, кроме своих бескозырок и тельняшек, ничего не интересует. А «Бранденбург», Денис, это такая дивизия особого назначения. Номер у нее восьмисотый. Это знает каждый солдат, потому что об этом ему по три раза на день твердят, чтобы был осторожным и бдительным. Специальное подразделение немцев для действий у нас в тылу. Основной принцип – ведение войны против всех обычаев и правил. Наши их в плен не берут, хотя те и не спешат сдаваться. Всегда носят с собой капсулы с ядом. Главные задачи у них – это диверсии, разведка, мосты, бункеры. Нападают на гражданских, переодевшись в советскую форму. В общем, не брезгуют ничем. Особенно любят устраивать засады на наших генералов. Конечно, лучшая их операция была проведена летом сорок второго. Они тогда практически развалили оборону Майкопа, переодевшись в форму сотрудников НКВД, ездили на трофейных ЗИСах по тылам и сеяли панику, выкрикивая, что город окружен, и требовали немедленно отходить. Немцы тогда взяли Майкоп без боя. Вот так-то, Денис. А ты спрашиваешь, что такое «Бранденбург». Плохо, что русских у них много. По-нашему говорят безукоризненно. Подвоха не заметишь, пока по голове не огреют. И подготовка у них на уровне. Хорошие снайперы, саперы, аквалангисты…

– Аквалангисты?

– Да. А чему ты удивляешься? Их там всему учат. Нашим солдатам попалась как-то пара. Они мост минировали. Хотели взять живыми, да где там! Дрались как звери. Пришлось пристрелить. Шеврон у них сам за себя говорит – кинжал и маска.

Денис растянулся на соломе и уставился в потолок. Теперь глаза привыкли к темноте, он видел бревна, плотно подогнанные друг к другу, и паклю, торчавшую между ними. Разговор о специальном подразделении немцев, говоря современным языком, о спецназе, взволновал, заставив сердце учащенно биться. Он уже думал, что таких слов больше никогда и не услышит. После сокращения, как сказал Саня, его должны больше интересовать такие словосочетания, как «прибыльный бизнес», «нужные знакомства», «чиновничья крыша», а служебный сленг пора забывать. А тут – диверсии, аквалангисты, разведка! Было от чего прийти в возбуждение. Он вздохнул, перевернулся на другой бок, заметил Сулака, отвернувшегося к стене, и спросил: