Евгений Константинов - Смертельный мир

Акиньшин проснулся от комариного жужжания над самым ухом. Машинально прихлопнул комара, увидел на ладони смазанное кровавое пятнышко и сразу вспомнил о Танечке. Она так и лежала на дне стеклянной банки, но когда он ее вытащил и обратно преобразовал, девушка не смогла прийти в сознание. Вместо пупка у нее была рана с запекшейся по краям кровью, а вот в теле крови, кажется, осталось совсем мало. Для обычного человека укус комара – ерунда; для стократно уменьшенного – мгновенная смерть. Акиньшину осталось всего лишь навести выборочный преобразователь на труп и дважды нажать зеленую кнопку, уменьшив его сначала в сто, и тут же еще в сто раз.

Эта смерть, если не считать шестипалого инопланетянина, стала четвертой на его счету, но угрызения совести Акиньшин испытал впервые, хотя фактически убил девушку не он, а кровопийца-комар. Две следующие бессонные ночи он вспоминал, как Танечка в панике металась по дну стеклянной банки, размахивая руками и открывая рот в неслышных для него криках. А потом ему приснился сон, в котором в банке вместе с артисткой оказались десятки таких же уменьшенных обнаженных женщин, и все они так же метались в панике и кричали, возможно, зовя на помощь, а возможно, проклиная того, кто с ними совершил такое. Никогда раньше Максиму Акиньшину не снились столь интересные сны, он даже пожалел, что проснулся. А потом до него дошло, что он вполне способен воплотить сон в жизнь. Но воплощать его надо без спешки, все хорошенько продумав.

Когда-то в детстве любимой игрой Акиньшина были, так называемые, пластилиновые войны. Акиньшин и его друг Артур Манаев лепили из пластилина солдатиков, из пластилина же возводили для них города и крепости, а потом сталкивали на полях сражений, используя трубки с иголками-снарядами, плюясь которыми, поражали противника.

Играть-воевать было очень интересно. Но если тогда солдатики были игрушечными, то теперь с помощью выборочного преобразователя, можно обзавестись, пусть сильно уменьшенной, зато настоящей, живой армией. И не обязательно только армией. Можно создать мини-государство и не одно, а несколько, можно сотворить целый мир! У себя в квартире – настоящий мир!

Спонтанно возникшая идея, настолько воодушевила, что Акиньшин не мог думать ни о чем другом. Отыскав ровную плоскую доску немногим больше метра в длину и немногим меньше в ширину, он начал возводить на ней макет местности. Подобранные на улице камни, превратились в горы, обычное блюдце с водой, установленное в центре макета, – в озеро; из пластилина были слеплены дома, дворцы и крепости, с проделанными в стенах окнами, но не имевшие крыш. Основное отличие от тех детских макетов состояло в том, что его окружали стены высотой примерно десять сантиметров, – расстояние, практически непреодолимое для людей размером в треть спички.

Много времени и особых усилий на создание макета не потребовалось. Да и расходы оказались мизерными – всего-то купить несколько коробок пластилина. А пока Акиньшин работал руками, его мысли крутились вокруг проблемы, каким образом, уменьшая и перенося людей в настольный мир, не покалечить их, и не оказаться в опасности быть уличенным и пойманным самому.

Все оказалось не так просто, как думалось вначале. На горьком опыте Акиньшин быстро убедился, что успешное преобразование киноартистки в Доме Кино произошло, можно сказать, случайно. И если бы Танечка в день премьеры фильма надела золотые сережки, то они могли бы оказаться смертельно опасны для артистки, уменьшенной примерно до такого же размера.

Акиньшин выбирал жертвы в безлюдных местах: в лесу, на берегу реки, в вагоне поздней электрички, в пустом подъезде, иногда – в лифте. Поначалу он большей частью, уменьшая выбранных людей, одновременно их убивал. Не специально и, собственно, убивал людей не он, а убивали их же вещи. К примеру, первый уменьшенный им грибник в подмосковном лесу оказался придавлен насмерть собственной корзинкой. Опасными для обреченных людей становились наручные часы, кольца, цепочки, брелоки… Для преобразуемого в момент уменьшения было бы лучше сидеть, чем стоять, лучше лежать, чем сидеть, быть одетым в легкую одежду, а лучше всего – вообще оказаться голым.

Учась на собственных ошибках, которые, к счастью для него, не были катастрофичными, Акиньшин постоянно совершенствовал «игру-охоту». Для перенесения уменьшенных людей соорудил специальные коробочки, которые обклеивал изнутри поролоном. Чтобы не оставлять на месте преобразования одежду и обувь, носил с собой рюкзачок, в который после усердных тренировок научился укладывать все быстро, аккуратно и компактно. Старался не повторяться, меняя места охоты, следил, чтобы в своих действиях не наметилось прогнозируемой системы. Постоянно «менялся» сам, другими словами, научился качественно гримироваться и быстро переодеваться.