Алексей Кулаков - Промышленникъ

– Изрядно.

Ванновский впал в благородную задумчивость, поэтому эстафету вопросов осторожно подхватил давнишний знакомец князя Агренева генерал-лейтенант Чагин:

– И сколько же стоит сей механизм?

– Пока полторы тысячи. Но в серийном производстве, я думаю, цена упадет рублей до девятисот.

Генералы молча переглянулись – уже сейчас экспериментальный образец БАСа стоил заметно дешевле своего английского аналога. Если и надежность будет на сравнимом уровне, то… Можно как-нибудь при случае подумать, где такое оружие принесет наибольшую пользу.

– Господа, позвольте представить вам еще один перспективный образец.

По его знаку четверо «помогальщиков» в черной форме ухватили и принесли прямо к «ценителям прекрасного» небольшой прямоугольный стол, накрытый обычной ситцевой тканью. Ткань полетела в сторону, и в руках у оружейного магната оказался невзрачный брусочек непонятно чего.

– Прошу, господа.

Передав зрителям пять таких брусочков, шестой князь оставил себе. Достал перочинный нож, выщелкнул лезвие и с некоторой ленцой принялся строгать темно-желтую стружку, одновременно посматривая на реакцию публики. Публика тихо недоумевала.

– И что же это, позвольте полюбопытствовать?

– Гренит. Довольно мощная взрывчатка.

Три генерала и два полковника окаменели, остальные почувствовали себя ОЧЕНЬ неуютно.

– Но при этом практически нечувствительна к средней силы ударам, открытому огню, сырости. Конечно, она несколько уступает мелиниту… Чуть меньше чем в полтора раза. Зато гораздо безопаснее в обращении, легко плавится и обрабатывается. И, разумеется, по своему действию на порядки превосходит нынешнюю начинку русских снарядов – черный порох.

Положив нож обратно, Александр с виду небрежно, а на самом деле осторожно вставил и обжал детонатор. Покрутил готовую к применению шашку в руках и щелкнул стальным колесиком своей «Бензы».

Пс-ш-ш-ш…

Брусочек отлетел саженей на пять и канул в заранее выкопанной яме, сверкнув напоследок яркой точкой на конце бикфордова шнура.

Бум!!!

– Данные образцы – конечно же опытные и поступили ко мне, можно сказать, прямиком с лабораторного стола Дмитрия Ивановича Менделеева. Но я уверяю вас, господа: еще год или полтора, и вопрос промышленной выделки данной взрывчатки на моих Кыштымских заводах будет полностью решен.

Все те же люди в черной форме сноровисто развели костер невдалеке от приходящих в себя офицеров.

– Если позволите, еще одна небольшая демонстрация, доказывающая, насколько безопасно новое вещество.

Через пять минут все присутствующие крайне внимательно наблюдали, как в костре горят, но упорно не взрываются два куска взрывчатки.

– Александр Яковлевич, могу ли я рассчитывать на образец этого вашего… гренита?

– Разумеется, Пафнутий Львович. Прошу, все, что осталось.

Три брусочка были тут же упакованы и уложены в небольшой саквояж. Не давая зрителям передохнуть, князь Агренев порадовал их своими представлениями о том, какой именно должна быть солдатская амуниция. Фляжка-котелок, вещмешок, памятные медальоны (дабы не было такого, что боец пропал без вести), пехотная лопатка… Насчет последней даже возник короткий спор на тему нужности или ненужности оного предмета для солдата. Истину помог определить первый номер пулеметного расчета, он же автор колесного станка под БАС. Григорий Долгин для начала за пять минут вполне сносно окопался, затем все тем же инструментом с одного удара перерубил тонкую жердину. А напоследок метнул ее в услужливо поднесенную мишень. Попал. Да так удачно, что лопатку еле вывернули из расколотой доски.

– И оружие, и шанцевый инструмент разом. Вот видите, я был прав, господа!

– Предлагаете упразднить саперов, полковник?

– Зачем же? Просто изменить нынешние пехотные лопатки до полного соответствия с представленным образцом.

Полковник воинственно потряс перед лицом своего оппонента столь понравившимся инструментом. И оба они отвлеклись от своего спора, услышав очень интересный вопрос:

– Князь, а что это за бочка на колесах? Тоже какой-то новый образец оружия? Или, так сказать, по пожарной части?

Предмет интереса господ офицеров уже второй раз проезжал недалеко от трибуны, плавно покачиваясь на многочисленных рытвинах и ухабах и легонько дымя из короткой и толстой трубы.

– В некотором роде, господа, в некотором роде. Одну минуту…

Стол тут же поменяли на другой, застеленный белоснежной накрахмаленной скатертью, а возница, не спускавший с молодого промышленника глаз, по короткому жесту тут же подкатил поближе.