Алексей Кулаков - Промышленникъ

Императрица в который раз задумалась, совершенно машинально перебирая жемчужные бусины на своей изящной шее. Немцев она не любила давно и прочно – в свое время датской принцессе Марии Софии Фредерике Дагмаре очень хорошо объяснили, сколь много лишений претерпела ее маленькая родина от злобных тевтонов. Насолить им и одновременно помочь своей новой родине – заманчивая мысль, ее определенно стоит обдумать!

– И какой же образ действий вы собираетесь предпринять?

– Заводы в любом случае будут отстроены и начнут работать. Но… Мне бы не помешал хороший компаньон, в этом и еще нескольких моих начинаниях.

Датская принцесса, ставшая русской императрицей, внутренне собралась – разговор становился ОЧЕНЬ интересным. Разумеется, она наводила справки о молодом аристократе, столь внезапно подружившемся с ее сыном, и ей несколько раз говорили, что Агренев никого не пускает в свое дело. Вообще никого. И вот такой намек! Даже не намек, а вполне конкретное предложение.

– К моему глубочайшему сожалению, великий князь Михаил Александрович еще слишком… далек от подобных вопросов. Но я все же льщу себя надеждой, что когда-нибудь буду удостоен такой чести.

Взгляд и тончайшие оттенки в голосе сестрорецкого фабриканта говорили Дагмаре все, что так и осталось непроизнесенным: в качестве своего компаньона князь видит только саму императрицу или ее младшего сына. Кого иного за такую наглость ждало бы очень много неприятностей… Но не в этот раз. Позлить этих гадких немцев и получить от этого несомненную пользу! Да уж, тут есть над чем задуматься. Но торопиться не стоит – необходимо все взвесить, поговорить с кое-какими людьми, прощупать почву. Опять же, доподлинно узнать состояние собственных финансов – ведь чем больше вложишь, тем больше будет отдача.

– Михаил весьма лестно отзывался о вас, князь.

Встав и протянув руку для поцелуя, императрица разом сделала четыре вещи: во-первых, она ясно дала понять, что аудиенция закончена. Во-вторых, в ее взгляде недавний собеседник отчетливо прочитал, что она обязательно подумает над его предложением. Протянутая рука засвидетельствовала ее благосклонность к молодому аристократу. Ну и в-четвертых, короткой фразой она дала понять, что не возражает и против дальнейшего общения своего сына с «сестрорецким затворником».

Оставшись в тишине и почти полном одиночестве (после ухода просителя на свое место вернулась фрейлина), первая дама империи глубоко задумалась. О князе Агреневе. Несмотря на некоторые странности, впечатления от встречи с ним были самые благоприятные. Серьезный, спокойный, не по годам прагматичный – такие достоинства редко можно встретить, особенно в столь юном возрасте. Ее собственный старший сын примерно в тех же годах, но на уме у него только лошади, балерины, охота и светская жизнь. Н-да, сын. Никса – наследник, и этим все сказано, Жорж [23]всерьез увлечен флотом – по всей видимости, он пойдет по стопам дяди Алексиса [24]. Мишкин… Ее младшенький. Все учителя и воспитатели отмечают живой ум, несомненную сообразительность и живость характера. Любимчик отца и вечный озорник – но только с братьями и сестрами, остальных он стеснялся. До недавнего времени. Ее мальчик растет, и если выберет военную стезю, то со временем вполне сможет заменить собой дядю Ники [25], весьма популярного в армии. Или другого своего дядю, Владимира Александровича [26] – тогда гвардия будет в надежных руках, а сам он станет надежной опорой старшему брату. В любом случае, что бы Мишкин ни выбрал, такие друзья, как князь Агренев, будут ему весьма полезны. Богатые, равнодушные к политике и придворным интригам, да к тому же имеющие немалый вес в обществе. Определенно полезны!

– Государыня?..

Фрейлина присела в почтительном реверансе, напоминая, что за дверями томится в ожидании очередной счастливчик, удостоенный ее личной аудиенции.

– Проси!

По весеннему, с редкими кустиками ярко-зеленой травы, полю медленно передвигалось диво дивное, чудо чудное. Время от времени оно останавливалось, ловко разворачивалось или просто изменяло свой ход – со скорости бодро передвигающегося человека до скорости человека кое-как ползущего. Пыхтели и шипели в унисон сразу два паровых двигателя, мерно чавкали по сырой земле бесконечные стальные ленты узких гусениц, поскрипывала кабина, сбитая из досок и обшитая снаружи жестью…

– Господи, ну и убожество!

– Как?! Прошу прощения, ваше сиятельство, я не расслышал?