Дмитрий Дашко - Прощай, гвардия!

– Раз вы начали работать с конкурентами, может, они прольют свет на личность своего человека в этом времени? – с надеждой спросил я. – Было бы неплохо найти его и обезвредить. Он меня уже пару раз едва не отправил на тот свет.

– К большому сожалению, Игорь, службы вроде нашей подобного рода информацией не обмениваются. Агентурная сеть – это святая святых.

– Жаль. А то он мне наловчился палки в колеса ставить. Ну и я ему отвечаю взаимностью. Только он меня знает, а я его нет.

– Как?! – всплеснул руками корректор реальности. – Вы раскрылись?!

– Можно подумать, я сделал это специально. Меня никто заранее не предупредил, что я окажусь здесь не в гордом одиночестве, – пробурчал я.

Кирилл Романович повинился:

– Приношу извинения. Действительно, тут скорее наша вина. Если это вас сколько-нибудь утешит, сообщу то немногое, что нам удалось выяснить: хозяева вашего соперника крайне им недовольны. У них есть подозрения на его счет, но насколько они обоснованны, я не знаю.

– Даже так? – удивился я. – Логично предположить, что потрясения, которых вы опасаетесь, его рук дело. Есть еще и второй вариант. Нечто вроде «эффекта бабочки». А если это хронопарадокс? Я во что-то влезу, и именно от этого станет хуже.

– Игорь, это последнее, что могло прийти нам в голову. Вы удивительный человек. Вы – главная наша удача за много-много веков, и это не комплимент. Вы интуитивно нащупываете выходы из любой ситуации. Справляетесь с тем, что другому не под силу. Даю вам слово: вы все делаете правильно.

– Допустим. – Я сделал вид, что согласился. – Значит, мне необходимо как можно быстрее оказаться в Петербурге. Однако, если вы этого еще не заметили, я вроде как воюю. Не дезертировать же мне с поля боя?

Кирилл Романович аж поперхнулся:

– Зная вас, я никогда не решился бы предложить вам такое. У вас очень обостренное понятие чести, Игорь. Даже неожиданно для… – Он почему-то замолчал.

– Для кого, Кирилл Романович? Договаривайте, раз уж начали, – попросил я.

– Для уроженца вашего столетия. Вы знаете не хуже меня, что понятие чести в двадцать первом веке уже не модно. Люди живут, соответствуя обстоятельствам.

– Я знаю разных людей.

– Не стану спорить. – Корректор реальности слегка склонил голову. – У вас скоро появится возможность оказаться в Петербурге. Обязательно найдутся дела, требующие вашего участия. Не подведите нас, Игорь. А сейчас, – он бросил взгляд на свой электронный гаджет на правой руке, похожий на часы, но наверняка имеющий массу дополнительных функций, о которых я даже не подозревал, – мне пора. – Немного подумав, он добавил: – Желаю вам удачи, Игорь!

– И вам того же, – напутствовал я гостя из будущего, перед тем как он снова исчез.

Надолго иль нет? Кто ж его знает…

Корпус Врангеля подошел к городу на рассвете. Мы ждали его и были готовы к приему дорогих гостей.

Сначала были одинокие разъезды. Убедившись, что все в порядке, они, не заезжая в крепости, возвращались. Потом длинной колонной потянулось шведское войско.

Округа наполнилась шелестом многочисленных саней, конским ржанием, барабанной дробью и звуком флейты. Запахло кострами, ароматом готовящейся в солдатских котлах пищи и прочими непременными атрибутами полевой жизни.

– Ну, лишь бы к нам раньше времени не сунулись, – сказал я, убирая от глаз холодный глазок окуляра.

Четырехтысячное войско в городе было не разместить, поэтому шведы встали лагерем неподалеку от крепости, в пределах досягаемости дальнобойных пуль и артиллерийских снарядов.

Ставились шатры и палатки, стучали топоры, визжали пилы. Подтянулись обозы маркитантов.

Мюнхгаузена просто разрывало от желания начать обстрел и бомбардировку неприятеля, но я надеялся на скорое появление наших войск и оттягивал неизбежное. Лучше будет зажать противника в клещи да всыпать ему сразу с двух сторон, а пострелять мы всегда успеем.

От шведского лагеря отделилась кавалькада в полсотни всадников. В одном из них по генеральскому мундиру удалось распознать самого Врангеля – высокого мужчину с круглым, румяным от мороза лицом. Почему-то мне припомнилась лубочная матрешка. Такая же краснощекая, налитая здоровьем.

Очевидно, генерал ехал в город с инспекцией. Поскольку о чем-то подобном я догадывался, мы заранее подготовились к встрече и теперь салютовали из пушек. Удача плыла нам в руки.

Врангель приосанился и пришпорил лошадь. Мне стало его по-человечески жаль: так спешить навстречу неминуемому позору и плену!