Андрей Дай - Столица для поводыря

– А вот ежели, господин губернатор, с Русской Америки офицеров отозвать да к вам на Обь препроводить, так это, мне думается, весьма возможно, – развел руками двубородый. – Однако же и это никак не ранее будущего года. Коли же вам, Герман Густавович, срочно, так примите рекомендацию. Поищите знающих людишек в Европах. Оно и вернее будет, и, поверьте старику, быстрее. Только с жалованьем сами, любезный мой, сами! Нас и так… Бюджет урезали донельзя. Броневые корабли строить затевают…

– Зачем же с Америки отзывать? – заинтересовался я. – Мне же и кадета какого-нибудь довольно станет.

– Приказано работы там сворачивать, – вздохнул ученый моряк. И тут же хитро улыбнулся. – А по каким причинам, о том вам у его высочества генерал-адмирала нужно выведать. Константин Николаевич весьма в вас, господин губернатор, заинтересован.

Больше чем уверен, что удачно, по его мнению, ввернув о великом князе, Зеленой нарушил сразу все данные ему перед нашей встречей инструкции. Дирижер из Мраморного дворца наверняка хотел ненавязчиво меня к себе направить. Чтобы это не выглядело этаким неформальным приглашением, а я сам испросил аудиенции. Моя догадка полностью подтвердилась. Оставалось еще понять, зачем я великому либералу понадобился.

Из посещения министерств я кроме уверенности в скорой встрече с младшим братом царя вынес еще и возможность заработать лишнюю копеечку. Я не о необходимости создания подставной организации для получения контракта на поставки канцтоваров в морское и финансовое министерства, это само собой разумеющееся. Я о своем новом «изобретении», чертеж которого нацарапал тут же, как только добрался до бюро в своей комнате.

Карты, чертежи и прочие большеформатные изображения сейчас хранят в тубах. И не потому, что так пока принято. Просто качество бумаги такое, что сгибы немедленно превращают нужные вещи в никому не нужный мусор. В набор лохматящихся по краю прямоугольников. Соответственно, когда карты для работы стелили на стол, края приходилось прижимать подручными тяжелыми предметами, что оказалось совершенно неудобно и ненадежно. Еще в кабинете Рашета, что ли, я поинтересовался, отчего он не прикалывает карту к столу кнопками. И выяснил, что инженер-генерал о такой вещи знать не знает и ведать не ведает. То же самое повторилось у Зеленого.

Что сложного в кнопке? Маленький металлический диск с выдавленным жалом-гвоздиком. В мое время какой-то вариант этой незаменимой мелочи валялся в столе любого чиновника, врача или инженера. Приколоть объявление к стенду, лист ватмана к кульману или листок-напоминалку к стене – всюду она нужна. А школа? Как же можно забывать о школе? Сколько счастливых семей началось с вовремя подсунутой соседке по парте кнопки! Нет, я просто обязан осчастливить человечество этим гениальным изобретением!

Густав Васильевич не впечатлился. Но каракули забрал, пообещав ко времени моего доклада в Вольном обществе изготовить горсточку. Очень уж мне понравилась идея заодно рекламу новому девайсу устроить – приготовить схемы и графики и приколоть их к деревянным реечкам кнопками. Пусть все смотрят и удивляются.

Впрочем, до лекционной кафедры еще нужно было добраться. Пока же меня куда больше волновала вся эта необъяснимая возня вокруг. Интриги с непонятной целью. Интерес со стороны принца, великого князя и царских детей, грозящий разорвать Германа Густавовича Лерхе на несколько разновеликих кусочков. После долгих раздумий, отбросив первый порыв – плюнуть на все и рвануть в Ораниенбаум, к княгине Елене Павловне, решился все-таки спросить совета у отца.

Нужно сказать, старый генерал отнесся к итогам моих переговоров с Наденькой Якобсон как-то… странно. Боюсь признаться, но мне показалось, он был доволен, как добравшийся до сметаны кот. И со мной стал каким-то подозрительно ласковым. Однажды даже пожелал мне доброго утра! Герочка после такого проявления родительской любви полдня мог говорить только междометиями…

Собравшись с силами, я заявился в кабинет к седому доктору права и, каждую секунду опасаясь выдворения по приговору в малозначительности сих терзаний, торопливо вывалил на него всю историю своих приключений в столице вкупе с мыслями и подозрениями. И уже на следующий же день в обед сидел в уютном кабинете кафе-ресторана «Гейде», что на Кадетской линии Васильевского острова.

Заведение было прекрасно известно Герману. Хотя бы уже потому, что изначально принадлежало его деду Карлу. Теперь же, после смерти старого ресторатора, им занимался Герин дядя по матери – Карл Карлович. Так что любой член семьи Лерхе мог рассчитывать на самый радушный прием в этом совершенно немецком кабачке.