Андрей Дай - Столица для поводыря

– А, Герман, – заметила наконец мое присутствие девушка. – Нам следует серьезно поговорить. Подойдите ближе…

Не чувствуя ног, я как-то сумел приблизиться и поклонился.

– Наши родители сговорились непременно нас поженить, – сурово сжав губки, выдала новость века Надя. – Ни вы, Герман, ни я не в силах бороться с этим. Однако же у меня есть к вам одно условие…

Нелогично, но интересно. Я кивнул и улыбнулся.

– Что вы все молча?

– Слушаю вас, мадемуазель. – В эти игры я умел играть лучше нее. Опыт дважды женатого человека, знаете ли. – Что за условие?

– Вы что, – надменно прищурилась дочь главного военного интенданта страны, – не скажете уже, что готовы на любое?

– Нет, сударыня. А ну как вы попросите луну с неба?

– Какой вы, право… Нет, Герман. Я о другом… Вы, верно, знаете о Катеньке Ольденбургской? О том, как она страдает?

– Что-то слышал, – был вынужден признать я. Хотя разговор мне уже не нравился.

– О господи! – всплеснула она руками. – Здесь вопрос жизни и смерти, а он «что-то слышал»! Это драма великой любви, и мы все обязаны приложить усилия к воссоединению сердец!

– Кто – «мы»? – все-таки решился я уточнить.

– Ну я, вы, Машенька Мещерская, Саша Ольденбургский… Он так любит свою маленькую сестричку… Цесаревич Александр… – Девушка явно брякнула последнее имя от волнения или не успев поразмыслить как следует. И замерла настороженно. Как собака-тетеревятница при виде добычи.

Екатерину Ольденбургскую прочили в жены наследнику Николаю. Это было бы удобно всем. Романовы получили бы прямое право на земли в Лауэнбурге, и две ветви одной семьи слились бы в детях этих молодых людей. Но у этого союза было одно, с виду незначительное, условие. Принц Ольденбургский должен был передать дочь на воспитание в императорский дворец. Попечением будущей великой княжны готова была заняться лично императрица Мария Александровна.

Принцесса Терезия была против. И брак оказался обречен. Но случилось непредвиденное. То, чего придворные стратеги не могли предусмотреть или на что не обращали внимания. Катенька влюбилась в Никсу. Да так, что, едва тот отправился в Данию на смотрины принцессы Дагмары, принцесса Ольденбургская слегла с сильнейшим нервным расстройством.

В том, что сын Петра Георгиевича прекрасно знаком с цесаревичем Александром, я ничуть не сомневался. И мог себе представить влияние Марии Мещерской на второго сына царя. Но мысль о том, что Саша станет препятствовать счастью старшего брата, пытаться расстроить его брак с датчанкой, просто в голове не укладывалась! И это даже если не учитывать, что жертвой в этой заведомо проигрышной игре великосветские романтики выбрали меня.

– Ну так что у вас там за условие? – уже подозревая, к чему ведет Надя, чуть ли не рыкнул я.

– Я готова выйти за вас замуж, сударь, при условии, что великий князь Николай Александрович воссоединится с принцессой Екатериной Петровной. Вот!

– Мнение цесаревича Николая, конечно, не рассматривается, – кивнул я своим мыслям.

– О, Никса тоже влюблен в Катеньку! Как же ее можно не любить? Во всем виновата эта датская ведьма! Вы видели, какие у нее темные глаза? Это она околдовала бедного Николая. Или опоила чем-то…

– Вы это сами все придумали, мадемуазель, или я должен благодарить за честь стать жертвой на алтаре неразделенной любви кого-то другого?

– Этого я вам не скажу, пока вы не поклянетесь самым дорогим, что у вас есть, что примете мое условие!

В зале выключили свет, солнце зашло за тучи или у меня в глазах потемнело? В голове зимним разбуженным медведем заворочался Герман. Я был почти рад его возвращению. Без него моя ярость недостаточно разрушительна.

– Вы, сударыня, – начитавшаяся глупых французских романов идиотка, – прорычал я. – Передайте этому вашему… главному заговорщику, чтобы искал какого-нибудь другого сумасшедшего! Прощайте!

Гера был не удовлетворен. Он проснулся и требовал продолжения. Очень хотелось что-нибудь сломать…

Впрочем, свой брак с этой… с Надеждой Якобсон я, похоже, уже сломал. Лучше попрощаться с этой девушкой, чем расстаться с надеждой успеть изменить хоть что-то в своей любимой Сибири. То, что я принял за подарок свыше, оказалось всего лишь искушением.

Датскую принцессу благополучно окрестили в православие и нарекли по-простому – Марией Федоровной. Наверное, чтобы не слишком отличалась от действующей императрицы, Марии Александровны. И на следующий же день его императорское высочество государь цесаревич Николай Александрович и ее королевское высочество принцесса Датская Мария Федоровна изволили обручиться. «Свадебные торжества назначены на июль», – писали газеты.