Андрей Дай - Столица для поводыря

Магнус Бурмейстер всерьез принял мои советы и, еще будучи на родине, нанял учителя русского языка. Учитывая то, что относился он к учебе с истинно немецкой дотошностью, а в пути ему пришлось провести чуть ли не полгода, в столицу Сибири датчанин прибыл уже не «немцем» – то есть немым, а просто забавно коверкающим слова инородцем. К сожалению, мастера, которых Магнус сумел сманить в Сибирь, такими успехами похвастаться не могли. Корабела не интересовали их возможные затруднения. По его мнению, довольно было и того, что платил им жалованье.

От сибирских просторов господин Будмейстер был в полном восторге. Захлебываясь словами, перескакивая с русского на датский, чуть ли не кричал о неисчислимых богатствах, буквально, по его мнению, валявшихся без всякого применения под ногами. Сотни речушек бездарно уносили в океан воду, нахально игнорируя потребности человека в дармовой энергии. Леса, слыханное ли дело, было так много, что деревья никто и не думал пересчитать. А пароходы! А баржи! Жители глухих приобских деревенек сбегались на берег смотреть на проплывающее мимо раз в полгода пыхающее дымом чудо. Разве так можно жить? По этим великим рекам должны ходить сотни… нет, тысячи могучих кораблей! И впятеро больше барж! Можно подумать, я хотел с ним спорить.

Корабел желал начать строить суда немедленно. Его просто корежило всего от осознания факта, что томские пароходовладельцы вынуждены заказывать новые корабли в Тюмени. Да еще и у англичан! Что они, эти недоучки, могут понимать в судостроении? Чему островитяне могли научить потомков викингов, чьи драккары в свое время наводили ужас на флегматичных бриттов? И тут я с Магнусом согласен. Было такое. Давно, правда. Опять же и моря у меня тут не наблюдалось. Обь, даже в разливе, все-таки поменьше будет.

Поинтересовался у брызгавшего слюной и энергией датчанина, успел ли он обсудить заказы кораблей с кем-нибудь из владельцев пароходов и подыскивал ли уже место под верфи. Оказалось, ни то ни другое он еще сделать не успел. А вот стоимостью леса и паровых машин уже поинтересовался. Проверял те подсчеты, что я ему из Санкт-Петербурга отправлял. Мне такой подход к делу показался странным, но вполне объяснимым.

Порекомендовал я Будмейстеру посетить притомское село Эушту и встретиться с князем Мавлюком. По моему дилетантскому мнению, Татарская протока – узкий рукав Томи между Эуштой и островом Инсков – для строительства пароходов должен был подойти как нельзя лучше. И от Черемошников совсем недалеко, и в северной части протока настолько глубока, что в мое время туда на зимовку баржи загоняли. Правда, сейчас в реке воды несколько больше, чем в двадцать первом веке. Весной остров и вовсе становится архипелагом едва торчащих над водой зарослей тальниковых кустов, но, как мне казалось, жителей Ютландии строительством защитных дамб не напугать.

С машинами все было гораздо сложнее. За прошедшие со дня моего появления в Сибири полтора года местные промышленники наконец-таки распробовали прелести паровиков. То один, то другой изъявляли желание воспользоваться «огненной» силой на своих предприятиях. И тут же выясняли, что и на уральских заводах, и на Гурьевском готовых машин нет. И не просто нет, а и заказы на три года вперед уже частично оплачены. То есть машин нет и три года не будет. А создатель этого нежданного дефицита – не кто иной, как томский первогильдейский купец Берко Лейбович Хотимский. Или Борис Леонтьевич, как он предпочитал представляться.

К слову сказать, вполне прогрессивный деятель оказался этот Хотимский. Киреевский винокуренный завод и прежде одним из крупнейших в Сибири считался, а после того, как пару лет назад его Берко выкупил, так и вообще – вне конкуренции. Новый хозяин его расширил чуть ли не вдвое, две паровые машины в прошлом году туда поставил, и осенью при оплате акцизов объявил о восьмистах тысячах ведер выработки. Это, даже в оптовых ценах, более полумиллиона рублей серебром. Что удивительно, официально Берко Лейбович считался ссыльным поляком, к шестидесятому году полностью искупившим свою вину перед империей.

Так вот. Этот «поляк» быстро понял, куда дует ветер, и решительно провернул операцию по монополизации торговли машинами в регионе. В специально выстроенном амбаре его приказчики могли предложить любой паровик. От трех сил до ста двадцати. А под заказ – даже и двухсотсильный. Несогласным с заявленными ценами нагловатые продавцы-консультанты рекомендовали обратиться в Англию. Особенно много жалоб поступало на некоего господина Флеровского, служившего у Хотимского одновременно адвокатом, бухгалтером и приказчиком. Целая делегация обиженных купчин к Стоцкому явилась с прошением как-то обуздать этого «дьявола». Тот, дескать, умный слишком. Что-то говорит по-нерусски, что и не поймешь – то ли обругал с ног до головы, то ли что. И все это с улыбочкой такой мерзкой, с какой в Расее барин на быдло смотрит.