Андрей Дай - Столица для поводыря

Вот с той же железной дорогой на Урал, к заводам, казалось бы, чего проще? Последний кретин поймет, что раз большая часть металлургического производства, на которое сейчас, по большому счету, завязана вообще вся индустрия века железа и пара, находится на Урале, так и дорогу туда необходимо строить в первую очередь. Так нет! Связали чугунными магистралями крупнейшие города, едва-едва дотянулись до хлебных провинций и бросились создавать сетку вдоль западных рубежей. Все вроде логично. Случись война, войска по железке перебрасывать куда как сподручнее. Только один нюанс! Рельсы приходится в Англии и Пруссии закупать. Тратить, при жутком дефиците наличности, валюту. Развивать экономику заклятых друзей.

Слава богу, хоть на островную горнозаводскую дорогу решились. Но и то! Когда еще моя дорога дойдет до Тюмени? Я даже не спрашиваю, когда будет построен этот трансуральский путь Пермь – Екатеринбург. Всякий, кто хоть раз путешествовал из Сибири в Россию, должен помнить те длиннющие тоннели и серпантин. Там без динамита работы лет на десять.

Но почему хотя бы до Перми железку не проложить? Там по дороге еще и Вятка – тоже немаленький промышленный район. Неужели в Министерстве путей сообщения одни идиоты собрались? Так ведь, на Мельникова глядя, и не скажешь…

Ну да ладно. Опять меня от датчан куда-то в сторону унесло.

Во-первых, голштинцев – так они официально назывались – в этом, 1865 году решившихся на непростое путешествие в Томск, оказалось всего шесть тысяч шестьсот шестьдесят пять. Причем меньшая, самая обеспеченная их часть – около трехсот человек, к началу июля уже ожидала оказии в богатом торговом селе Самаровском – будущем Ханты-Мансийске. Это практически в устье Иртыша, верстах в десяти от места слияния Иртыша с Обью. Остальные частью еще брели трактом где-то между Екатеринбургом и Тюменью, частью – уже грузились на плавстредства в конечном пункте трудного пешего отрезка пути.

Первых ласточек можно было ожидать буквально с недели на неделю, а последние, по мнению Карла Васильевича Лерхе, прибудут в мою губернию не позднее конца сентября.

Конечно, труднее всего будет с первыми. Дядя ставил меня в известность, что с караваном управляющего томского отделения Госбанка князя Кекуатова, уже двигающегося Сибирским трактом, отправлено в мое распоряжение три миллиона рублей ассигнациями. Я не отказался бы от такого подарка, но, к сожалению, деньги частично предназначались на возмещение уже понесенных расходов и организацию второй волны переселения, ожидающейся этой зимой. А больше половины этой гигантской для Сибири суммы поступит в фонд помощи размещения иностранцев. Мне предлагалось самому выбрать надежный банк, организовать работу и решить вопрос с покупкой и передачей в аренду земли. Секретарь его высочества принца Ольденбургского полагал, что одних процентов с удачного размещения наличных будет довольно для основных трат. Наивный. Я уже векселей более чем на триста тысяч выписал. И для поддержания слепой пока веры в мою чуть ли не бесконечную платежеспособность эти долги намерен немедленно оплатить. Немедленно по прибытии денег в Томск, разумеется.

Особенно порадовал перечень профессий мужчин первой волны орды. Два десятка врачей, тринадцать инженеров, два гидролога, более двухсот – это из примерно тысячи – люди, знакомые с промышленным производством. Как мы и предполагали, большинство, шестьсот семьдесят семей, намеревались заняться сельским хозяйством. Карл Васильевич рекомендовал изыскать возможность расселения голштинцев компактными группами с образованием деревень с преимущественно датским населением. Возможно, с теми, кто не поместится в предоставляемые казаками усадьбы, так и придется поступить.

А быть может, и нет. Особенно если им показать на карте те точки, где достаточно места для образования новых населенных пунктов. Юго-запад Барабинской степи, обширное плато в верхнем течении Катуни – это где в мое время Усть-Кокса была, или отвоевывать землю под распашку у тысячелетней тайги на юго-востоке Мариинского округа. Такой вот невеликий выбор. А вдоль трактов все давно заселено. Причем очень плотно. Там раздвигать старожилов себе дороже. Народ тут лихой живет. Станут датчане в тайге целыми семьями «теряться», а мне потом отвечай.

Есть, правда, еще один вариант. Кулундинская степь! Но его я для второй волны решил приберечь. Дело в том, что 30 июня 1865 года, и это третья отличная новость, высочайше утверждено положение комитета министров «О порядке переселения в Западную Сибирь»! И разговоры в кулуарах стали законом империи.