Роман Глушков - Побег

Взрыв цистерны случился секунд на десять позже первых взрывов, что грянули из будки почти одновременно. По расчетам Куприянова, слившего часть горючего на землю, его остатки в баке рванули уже не так сильно, как могло быть поначалу. Ударная волна снесла лишь ограждение, за которым стоял генератор, но иных разрушений не учинила. Как, впрочем, и огонь, поскольку гореть на территории подстанции было нечему. Все трансформаторы к тому моменту уже стояли обесточенные. И те из них, что угодили в огненную бурю, не смогли взорваться следом за цистерной.

Все фонари, прожектора и лампочки разом погасли, и лабиринты «Рифта-75» погрузились в кромешную тьму. Но здесь, наверху, тьма так и не наступила. В ночи бушующее ослепительное пламя выглядело гораздо более жутким, нежели вспыхни оно средь белого дня. Все — и зеваки, и рассредоточенные на баррикадах легионеры — застыли на месте и изумленно смотрели на это пробуждение Огненного Дракона. Казалось, что все они так и простоят неподвижно вплоть до самого утра. Но Обрубок знал, какая неразбериха разразится в тюрьме с минуты на минуту. А пока она не началась, ему предстояло провернуть еще одно важное дельце.

Эйтор и Харви ждали его в условленном месте — неподалеку от лестницы, что вела на западную боковую террасу. Она располагалась ниже прогулочной площадки, и сжигающие там гору хлама Факельщики наблюдали сейчас лишь оранжевое зарево в небе. В то время как сам пожар был им оттуда не виден. Фонари на террасе погасли, как было и везде. И хотя из-за света костра она не погрузилась во мрак, для «огнепоклонников» и самого Абу Зейдана отключение электричества тоже стало неприятным сюрпризом. Что бы он там ни твердил насчет огня, указующего путь к свободе, без фонарей Факельщикам стало весьма неуютно. Все они, повставав в тревоге с мест, пялились сейчас на зарево. И, тыча в него пальцами, громко обсуждали между собой увиденное.

Вне всяких сомнений, новый, гораздо более мощный источник огня должен был заставить Факельщиков покинуть террасу и подняться наверх. И подниматься они будут по той самой лестнице, близ которой расположилась троица взорвавших подстанцию злоумышленников.

— Ну и устроил ты шоу, брат, доложу я тебе! — хохотнул Скарабей, когда Обрубок вновь присоединился к нему и Эйтору. — Будь уверен, такого салюта эта тюрьма еще не видывала. Факельщики со своими поджогами и самосожжениями по сравнению с тобой все равно что дети малые! Да Абу Зейдан должен теперь принять тебя в почетные члены их банды и назначить своей правой рукой!

— Хватит болтать! — отмахнулся от впечатленного представлением напарника Кальтер и приказал: — Доставай автоматы. Скорее!

— Так, стоп-стоп-стоп! — замахал руками Багнер. — А это еще зачем? Решил пострелять? Вот что я скажу тебе, брат: в отличие от твоей затеи с огнем, эта — крайне неудачная! Даже не вздумай! Если Синие Одеяла увидят нас с пушками в руках, они и разговаривать с нами не будут — сразу пристрелят, и дело с концом!..

— Дай сюда! — Кальтер отнял у него сумку. И, оглядевшись, не подходит ли кто сюда, достал все три автомата.

Багнер протестующе поднял руки, давая понять, что готов стоять на своем и не притронется к оружию. Но провокатор на него даже не взглянул. Отбросив сумку, он подбежал к лестнице и скинул на нее по очереди все три автомата. Два из них так и остались валяться на ступеньках, а один докатился до промежуточной площадки. Кальтер же, избавившись от улик, сразу вернулся к компаньонам. И, поманив их за собой, отвел их дальше в тень, к уцелевшему участку ограждения.

Когда горели прожектора и фонари, этот поступок Обрубка наверняка не остался бы незамеченным. Но пока зэки, словно загипнотизированные, глазели на пожар, Кальтер под покровом темноты мог сбрасывать с лестницы не то что автоматы — даже трупы. Хотя стояли и пялились на огонь уже не все. Некоторые легионеры вспомнили о дежуривших на подстанции братьях и, расталкивая зевак, устремились туда. И таких среди Синих Одеял становилось все больше и больше.

— Классно придумал, разрази тебя гром! — проворчал Скарабей. — Прощай, оружие! Кажется, брат, ты меня неправильно понял. Когда я сказал, что твоя затея достать пушки — неудачная, я вовсе не имел в виду, что от пушек надо срочно избавиться. Как вообще такое могло прийти тебе в голову? Что за, мать его, несвоевременный приступ пацифизма? Тут сейчас разразится новая война, а ты ни за хрен собачий отдаешь наши лучшие трофеи врагу! Разве нельзя было сделать проще: держать их наготове заряженными в сумке, а достать лишь в случае крайней необходимости?