Роман Глушков - Побег

— А почему Дикие Гуси не пригрозят убить заложников, если директор не откроет им ворота Поднебесья и не сдастся вместе с Ковачем и остальными выжившими? — спросил Эйтор.

— А сам-то как считаешь, дурень? — хмыкнул Скарабей. — В следующий раз сначала мозгами пошевели, прежде чем глупые вопросы задавать. Если Поднебесье сдастся, тогда у Отто станет уже не десять заложников, а в четыре раза больше. И как минимум трем из них они моментально пустят кровь. Чисто ради удовольствия, не выдвигая никому никаких требований.

— Ты говоришь о Коваче? — догадался Рамос.

— О нем, разумеется, о ком же еще!.. И о парочке его самых мерзопакостных подручных, которых даже я с удовольствием лично прирезал бы… Однако Кальтер завел речь об электричестве. Наверное, решил провернуть с его помощью какую-то уловку…

Они неторопливо двигались вдоль полуразрушенного забора по южному краю площадки, стараясь не привлекать к себе внимания. На этом открытом пространстве размером с два футбольных поля кроме троицы заговорщиков присутствовало еще много народу. В основном — вооруженные Синие Одеяла, нагромоздившие баррикад неподалеку от ангарных ворот. Однако, беспокоясь за судьбу заложников, защитники Поднебесья не вели по осаждающим огонь, что, в общем-то, и так не требовалось. Проникнуть в цитадель они все равно не могли, и не факт, что проникнут в дальнейшем. Поэтому ее обитатели предпочитали не накалять обстановку и просто дожидались спецназа, который их освободит. Вот почему у легионеров не было нужды отсиживаться за укрытиями, и они разгуливали по площадке в полный рост, не боясь получить пулю.

Здесь также хватало простых зэков-одиночек, которым не полагалось стрелковое оружие, но которые, осмелев, выбрались на свежий воздух из задымленных коридоров. Толпа зевак служила для Кальтера дополнительной маскировкой. Она позволяла ему прятаться за спинами собратьев от Синих Одеял, среди которых, несомненно, были те, кто хотел бы поквитаться с Обрубком за гибель Мачори. Это неблагоприятное обстоятельство могло в любой момент разрушить все планы Кальтера. В лучшем случае. В худшем, он мог отправиться на корм рыбам прямо отсюда, причем не целиком, а по кускам. Но что поделаешь — побег из взбунтовавшейся тюрьмы был сродни разминированию неразорвавшейся бомбы. И тут, и там нельзя было достичь цели, не подвергая себя риску быть разорванным на ошметки при малейшей допущенной оплошности.

— Я заговорил об электричестве, потому что оно поможет нам устранить на нашем пути кое-какие помехи, — пояснил Кальтер. — Вернее, не электричество, а его отсутствие… Что вы наблюдаете здесь сейчас?

— Полный хаос и беззаконие, — проворчал Эйтор.

— Не полный, — поправил его Харви. — Да и никакой это не хаос, если разобраться. Наоборот, банды в кои-то веки забыли о распрях и действуют более-менее согласованно, выкуривая из Поднебесья общего врага, который столько лет пил зэкам кровь.

— Так и есть — согласованно, — подтвердил Обрубок. — Похвальная стратегия, что ни говори. Вот только нам эта их согласованность все равно что кость в горле. Пока они едины, они непобедимы, а мы — по уши в дерьме… Знаете, в чем главная проблема «Рифта»? Здесь слишком много банд. И я предлагаю сократить их количество как минимум на одну, пока у нас есть такая возможность. А заодно расколоть их единство, если повезет.

— Вы хотите устроить здесь новые террор и хаос? — насторожился чилиец. — Но как это нам поможет?

— Поправка, Эйтор: не хаос, а целенаправленную дезорганизацию, — уточнил Куприянов.

— А в чем разница, сеньор?

— Разница в том, — ответил вместо Кальтера Скарабей, — что если мы направим агрессию некой группы людей в нужное русло, она может снести мешающую нам преграду даже без нашего участия. Правда, есть одна проблема: как сделать, чтобы нас самих не прикончила та энергия, которую мы при этом высвободим.

— В действительности проблем там намного больше, — признался Кальтер. — Поэтому нам придется соблюдать в работе точность и аккуратность. По крайней мере, вначале, пока мы не уничтожим электрораспределительный узел.

— Вы это серьезно? — Оторопевший Эйтор остановился и, кажется, чуть не выронил банку с краской, которую нес.

— Серьезнее не бывает, — пожал плечами Обрубок. — Какие тут могут быть шутки?

— Но… — Рамос взволнованно сглотнул. — Но что мы от этого выиграем? После уничтожения подстанции Штернхейм решит, что это устроил ван Хейс, сразу же казнит всех заложников, и что дальше?