Александр Селянин - Тропа волхвов

– Стой! Кто идет! – бодро закричал солдат, больше для того, чтобы предупредить дремавших товарищей.

– Эт-то что ещё за чудо-юдо? – спросил Князев, вылезая из машины.

– Так холодно, товарищ полковник! – начал оправдываться боец. – А здесь этого барахла навалом! Мы вот целую кипу на поле нашли! Там и продуктов в банках и пакетах много было!

– Не понял! – удивился Олег.

– Это та платформа, которая на запретку попала, вместе с тремя их десантниками! – пояснил Ченоморец.

– А! Ну, тогда ясно! А где ваш старшина? – Олег потрогал куртку рукой. Ткань была невесомой, но, видимо, хорошо сохраняла тепло и не пропускала влагу. Между тканью и воздушной подкладкой оказалась кевларовая ткань. «Да! Придется американским парням поклацать зубами от ночного холода и на пустой желудок!» – усмехнувшись, подумал он.

– Старшина вон под тем деревом сидит! – боец вытянул руку в сторону дуба.

Сердце у командиров «остановилось»! Под раскидистыми ветвями дуба, перед небольшим костерком, горевшем на каменном кубе, восседал старшина Слепченко.

Они тихо подошли и молча наблюдали, как Иван, по-хозяйски вскрыв штык-ножом банку американской тушенки, как будто она была из масла, проткнул открытую крышку шомполом от автомата и стал держать ее над огнем. Рядом валялись уже пустые банки. Видимо, он покормил ужином часовых. На камне лежала наполовину опустошенная пачка галет, раскрытый шоколад и банки саморазогревающегося кофе. На старшине была такая же крутая чёрная куртка со всевозможными кармашками. Из одного торчала незнакомая рация. В другом, специальном – американский универсальный десантный нож. Рядом на земле возле старшины горкой лежало оружие и снаряжение погибших десантников. Мародером старшина никогда не был и свято верил, что предметы, снятые с убитого, неминуемо приведут к гибели. Поэтому то, что было на убитых, так на них и осталось, ну, а то, что лежало на земле, старшина сложил «биля сэбэ». Весь разбросанный груз бойцы нагрузили на те самоходки, которые американцы бросили при отходе. Машинки показались нашим рукастым сельским парням весьма простыми в обращении, и старшина потом чуть голос не сорвал, гоняясь за ними с матами вокруг лаборатории. Загнав все самоходки в зал, он снял с них рули и унес к себе под дерево, где решил провести ночь на копёшке свежего сена, у костерка.

– Приятного аппетита, Иван Алексеевич! – без особой радости в голосе произнес Князев.

– Здравия желаем, товарищ полковник! – виновато сказал Иван, поднимаясь с банкой тушенки на шомполе.

– Ужинаете или завтракаете? – поинтересовался Олег у растерянно топчущегося старшины.

– Да чёрть ёго маму знает! Люды голодни, змерзлы! Понимаем, шо в лагере без нас полно забот, вот я и проявыв инициативу! – Иван явно начал заводиться.

– Извини, старшина! Совсем про вас забыли! – Князев протянул ему руку для пожатия.

– Да ладно! – кокетливо заулыбался Иван. – Может, перекусите? У меня и выпить найдется! Трофейный джин чи виски? Не разберу!

– А, ладно! Банкуй! Раз пошла такая пьянка, заодно и победу сегодняшнюю отметим! – махнул Олег рукой и первым уселся на каменное сидение перед алтарем.

– Двойную победу! – значительно подняв палец, уточнил Черноморец, садясь рядом с Олегом.

Иван сразу преобразился. Подкинув сухих сучьев в центр костерка, чтобы было веселее, он извлек из пластиковых контейнеров тушенку, галеты и плоские капроновые фляжки со спиртным. В целлофановых упаковках оказались одноразовые ложки, вилки и салфетки.

– Во! Шо значить культура! – уважительно покачал головой старшина, вспоминая наши черные от времени, щербатые алюминиевые ложки на все случаи жизни. Только сейчас все действительно почувствовали, как зверски проголодались за сутки. Отвинтив от фляжек широкие крышки-стопки, все налили по первой.

– За победу! – они протянули руки со стопками навстречу друг другу. Их руки сошлись над огнем. Они махнули по первой и тут только заметили, что по камню волнами пошли электрические разряды. Они хотели вскочить, но неведомая сила приковала их к месту. Они заворожено смотрели на камень. Электрические дуги синими волнами плавали по боковым поверхностям камня, не причиняя вреда людям, если не считать охватившего их паралича. Все предметы, лежавшие на камне, стали мелко дрожать, хотя вибрации не ощущалось. Они падали с камня на землю, хотя костер в центре камня сохранял свою форму. Постепенно пламя костерка стало приобретать голубоватый оттенок. Постепенно голубой свет становился все ярче и ярче, пока не стал похож на электросварку. Из углубления в центре камня в небо ударил синий луч, легко проникая сквозь листву дуба.