Вячеслав Коротин - Шпага императора

Огонь из гладкоствольных ружей открывали тогда, когда можно разглядеть белки глаз противника, то есть метров с семидесяти. Именно с такого расстояния врезали залпом первые шеренги пермцев и могилёвцев с высоты укреплений по штурмующим позиции солдатам противника. Отстрелялись, и тут же отступили назад, уступив место второй шеренге. Потом вышла на огневой рубеж третья. Приходилось делать некоторые паузы, так как дым от чёрного пороха после залпов перекрывал всю видимость, и вести прицельный огонь становилось невозможно.

Ряды в красно-голубых и жёлто-голубых мундирах подошли к подножию земляного вала, когда успели перезарядить ружья бойцы, стрелявшие вначале. Последний залп в упор, ответные выстрелы… Понеслось.

Баварские полки (а это были именно они) хоть и серьёзно подтаяли, но, ни секунды не сомневаясь, бросились на приступ укрепления.

Колоть штыком, стоя на месте, карабкающегося по достаточно крутому склону врага значительно сподручнее, чем это может сделать он – первая линия штурмующих была сброшена обратно достаточно легко. Но праздновать победу никто пока не собирался – упорность и мужество германцев сомнению не подлежали, тем более что на поддержку первой линии атаки подходили весьма многочисленные колонны подкреплений…

– А ведь можем и не удержать передовой вал, господа? – Князь Сибирский опустил подзорную трубу, в которой, впрочем, уже не имелось необходимости. Лицо командира бригады выражало озабоченность и беспокойство.

– Основной натиск на наш участок и на позиции бригады Лялина. Может, попросить командующего о подкреплениях, Александр Васильевич? – подал голос начальник штаба.

– Резервов почти нет, – немедленно отозвался генерал, – а сражение только началось. Нужно выдержать до подхода Финляндского корпуса.

– Вряд ли Штейнгель успеет выйти к нам сегодня, разве что его солдаты крылья отрастили.

– Суворов такие переходы и побыстрее делал. Впрочем… Вадим Фёдорович, – обернулся ко мне князь. – Выражаю глубочайшую благодарность за всю ту помощь в обороне, которую принесли организованные вами заграждения. Но сейчас лично вы уже не у дел. Прошу отправиться к графу Витгенштейну и доложить обстановку. Сами видите, что положение весьма серьёзное. Если имеется возможность прислать на наш участок батальон-другой, это может дать дополнительную уверенность в надёжности его обороны.

Оставалось только кивнуть, козырнуть и поторопиться к Афине.

Штаб командующего находился на Петровой горе. Офицеров при графе было на удивление немного, поэтому на моё появление обратили внимание практически все.

– Рад вас видеть, майор! С чем пожаловали? – поприветствовал меня командующий.

– Перед позицией князя Сибирского положение угрожающее, ваше сиятельство.

– Вижу. Александр Васильевич просит подкреплений?

– Так точно.

– Пётр Христианович, – поспешил вмешаться генерал Довре, – у нас в резерве всего четыре батальона гренадёр. Сражение только началось… Разумно ли будет уже сейчас…

– Неразумно. Но придётся. Отправить к князю лейб-гренадёров и павловцев. И одну конноартиллерийскую роту туда же. Финляндский драгунский. Весь – уже отдохнули достаточно.

Сейчас главное не допустить прорыва. Даже прорыва передовой линии.

– Благодарю, ваше сиятельство! – такой щедрости от Витгенштейна я никак не ожидал.

– А вы, Вадим Фёдорович, – вспомнил моё имя-отчество генерал, – передайте князю, чтобы держался любой ценой. Каждый час, каждая минута для нас сейчас на вес золота, вернее, на вес крови. Может быть, судьба всей войны решится в ближайшие часы… Ступайте. И да поможет вам Господь!

Гренадёры и драгуны прибудут в течение четверти часа.

Всё получилось значительно шустрее: конная артиллерия даже обогнала меня на обратном пути. Правда, толку от неё в сложившейся обстановке…

Дефиле и так егеря успешно держат, а на возвышенности заскакивать со своими лёгкими пушками тоже особого смысла не имеется. Разве что прорыв всего фронта остановить, но это пока вроде неактуально.

А первую линию обороны чёртовы баварцы уже почти взяли – наших оттеснили от вала, и на позиции шла резня на штыках. Ну, то есть не только: и прикладами, конечно, друг друга «ласкали», и тесаками рубились, и из пистолетов стреляли…

Пушки стоящей за этим кровавым месивом батареи наверняка уже были заряжены на картечь, но стрелять не могли – поди разбери, где свои, где чужие.

Я подбежал к князю практически одновременно с драгунским офицером.