Роман Глушков - Штурм

Опасение было вполне разумным. Даже Кан Вада хоть и не понял, о чем только что сказал Сквозняк, но и он отступил назад, когда «кисть» перешла в руки рыжебородого художника.

Впрочем, беспокойство насчет его неряшливости оказалось напрасным. Горец внимательно наблюдал, как этим занимается Кальтер. И почти в точности повторил все его подготовительные действия, выжав тряпку о край бадьи как можно тщательнее. После чего поскреб в затылке и, сосредоточенно насупив брови, принялся за работу.

Смысл его странной мазни был Кальтеру неясен. Но когда в зале снова вспыхнул «божественный» свет, стало очевидно, что Джон все сделал правильно… Ну или почти правильно. Во всяком случае, система, распознающая рисунки на доске, смогла сопоставить его каракули с каким-то пакальным изображением. Возможно, не тем, которое имел в виду горец, но процесс был все-таки запущен. И вот, спустя опять же четверть минуты, перед ним на постаменте лежал белый пакаль, на котором был изображен вставший на дыбы… большерогий бык.

Радость Огилви, казалось, не знала предела. Схватив пакаль, он повертел им перед носом каждого из компаньонов и начал с жаром рассказывать какую-то историю, которую, естественно, никто не понял. Впрочем, рыжебородый не столько делился информацией, сколько выплескивал избыток эмоций. А понимают его при этом или нет, ему было без разницы.

– Этот вздыбленный бычок чем-то похож на геральдическое животное, – заметил Сквозняк напарнику. – Не удивлюсь, если именно он украшает собой герб клана Огилви. Вопрос лишь в том, чем этот пакаль осчастливил Джона в прошлом, отчего он готов теперь на радостях расцеловать всех и каждого.

– Надеюсь, мы скоро обо всем узнаем и нам не придется об этом жалеть, – буркнул Кальтер. – Однако, если на то пошло, результат эксперимента надо бы закрепить… Эй, Джон!.. Джон! Смотри сюда!

И Куприянов указал шотландцу на брошенную им на пол «кисть», а затем – на успевшую высохнуть доску.

Огилви не заставил упрашивать себя дважды. Поняв, что ему предлагают добыть еще один артефакт, он сунул «быка» за пояс, подобрал копье и, недолго поразмыслив, намалевал на камне еще один рисунок – не то четвероногую птицу, не то крылатую ящерицу, не то дракона с нетипично короткой шеей.

Но, как было и в случае в Кальтером, повторная попытка Джона оказалась безрезультатной. Впрочем, это его не слишком расстроило – видимо, он утешил себя мыслью, что он здесь не один такой неудачник. Крякнув от досады, горец прислонил копье к постаменту, всплеснул руками и отошел в сторону, давая понять, что с него хватит. После чего достал из-за пояса пакаль и стал любоваться им, словно писаная красавица, разглядывающая себя в зеркальце.

– Ладно, давай, действуй, – велел Кальтер Сквозняку, но тот указал глазами на самурая – дескать, ничего не имею против, если он тоже пройдет без очереди. Куприянову их очередность и вовсе была по барабану. И раз напарник решил выказать уважение союзнику, благодаря которому калеки одолели великана, то пусть так оно и будет.

– Вада-сан! – Кальтер указал на «кисть» японцу, отвесив ему традиционный кивок. Явно польщенный Кан ответил Кальтеру тем же. И тоже не отказался заняться рисованием водой по камню.

Делал он это подчеркнуто степенно, без суеты и с достоинством. Так, как, наверное, занимался когда-то каллиграфией, выписывая кистью иероглифы на рисовой бумаге. Что он рисует, тоже было не разобрать. Походило на трезубец, пронзающий хвостатого ската, или нанизанную на вилку рыбу.

Как бы то ни было, но и самурай не оплошал. Снова вспыхнул и погас яркий свет, и каменный Мастер выбросил на постамент третий пакаль, на сей раз черный. И без рыбок со скатами. Оказалось, что Вада рисовал вовсе не их, а воздушного змея. Чью веревку с растяжками, к которой он был привязан, и впрямь можно было ошибочно принять за трезубец или вилку.

Не желая показаться невежливым, японец тоже разрешил компаньонам взглянуть на свою добычу. От радости он, естественно, не прыгал, но лицо его сияло благодушием, а значит, Кан тоже достиг своей цели. И теперь из четверых союзников один лишь Поп Рыгун не имел своего пакаля. Но поскольку воды в фонтане было в избытке, то и ему недолго оставалось ходить без подарка.

– И что ты собрался нарисовать? – осведомился Кальтер, глядя, как напарник выжимает из тряпки о край бадьи лишнюю воду.

– Как что? – удивился Серега. – Мост, разумеется. Тот самый, с которым у тебя вышел облом. А других идей у меня и нет… Или, по-твоему, я не прав? Ну тогда не знаю. Вообще-то ты в пакальных вопросах лучше меня соображаешь, поэтому тебе решать, какую мне вытащить карту из колоды. Если надо «мост» – вытащу «мост». Чем он плох? Сам же говорил, что он умеет чинить разрушенные мосты и все такое. Стало быть, его и кладем в «корзину», правильно?