Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Генерал Юденич получил от императора инструкции, которые должны быть доведены до великого князя Николая Николаевича, наместника на Кавказе, бывшего всего полгода назад Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами Российской империи. В армии великий князь получил прозвище Лукавый. Так прозвала Николая Николаевича вся кавалерия от генерала до солдата, заимствовав это прозвище из слов молитвы: «избави нас от лукавого»… за чрезмерное честолюбие, жажду власти, «ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер», за то, что «предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением». И тут на Кавказе он хотя и считался главнокомандующим Кавказским фронтом, но эту функцию он переложил на генерала Юденича. Сам сосредоточился на гражданском управлении краем – если что-то пойдет на фронте не так, то он ни при чем. Итак, великий князь Николай Николаевич получил от императора наказ начать подготовительные мероприятия к формированию правительства нового государства на границе с Российской империей.

На вокзале в Севастополе меня встретил начштаба контр-адмирал Пилкин. После доклада о состоянии флота и взаимных приветствий мы пожали друг другу руки.

– Владимир Константинович, так ты говоришь, что, пока меня не было, флоту посчастливилось утопить несколько десятков парусных корыт?

– А что мы можем поделать, Сушон свои корабли из пролива не выпускает, правда, несмотря на блокаду пролива и Варны, его подводные лодки были замечены у Одессы и даже перед Севастополем, но были отогнаны кораблями и самолетами противолодочной дивизии.

– На эту тему мы еще сегодня поговорим, у меня есть кое-какие новости, вот только я домой заскочу. Сам понимаешь, дома не был девять дней. В общем, побеседуй с Вердеревским, он введет тебя в курс того, что нам предстоит сделать в ближайшие два месяца.

Я в сопровождении Никишина поехал на Центральный городской холм, где на Большой Морской улице было наше с Анастасией жилье. Я занимал двухэтажный особнячок, в котором было с десяток комнат. Тут кроме нас с женой обитали еще несколько человек обслуги и пара матросов для охраны.

Дверь нам открыл Прохор.

– С приездом, ваше превосходительство, – нарочито громко поприветствовал меня бывший вестовой, а теперь кто-то вроде дворецкого в моей квартире.

– Здорово, Прохор. Что так громко, я, поди, еще не глухой.

Прохор только заулыбался, пропуская нас в квартиру. Не успел я войти в холл, как из гостиной навстречу мне выбежала Настюха и бросилась на шею. Теперь понятно, зачем он так громко поприветствовал меня. Лейтенант тактично удалился в другую комнату.

– Ты это что вытворяешь, – напустился я на жену, – разве тебе можно в таком положении бегать как козочке.

Я нежно прижал ее к себе и покрывал лицо и губы поцелуями. Потом приложил свое ухо к ее уже округлившему животику, а она в этот момент гладила мои коротко стриженные волосы. Анастасия была на пятом месяце беременности, внутри у нее развивалась новая жизнь, и я чувствовал легкие толчки. Так что я начал осуществлять свой план насчет потомства.

– Как вел себя в мое отсутствие наш сынок?

– Мишенька, а почему ты решил, что это будет мальчик, а не девочка?

– Ну какая это девочка? Он так меня двинул ножками, пока я прислушивался, как он там шевелится, – ответил я, нежно поглаживая по животу жены и добавил, смеясь: – Нет, я сразу понял, что у нас будет сын. Дочь не станет так пинать своего отца.

– Хорошо, пусть будет сын, но я хотела бы, чтобы у нас родилась дочурка, мне помощница и твоя надежда.

– Ну что ж, дочурка так дочурка, и назовем ее Надежда, а потом обязательно сына.

– Что-то ты быстро сдался, мой адмирал, а еще командуешь флотом, ты же никогда и ни перед кем не сдаешься, а тут сразу выбросил белый флаг. А может, будет по-твоему, и первым на свет появится сын. Я ведь знаю, что ты очень хочешь, чтобы первым у нас родился именно сын.

– А вот ты, моя любовь, покажи мне того мужчину, кто не хочет, чтобы первым у него родился сын. Как было бы прелестно… А давай ты родишь двойняшек, и мы с тобой будем самыми счастливыми на свете. Ты только представь, у нас появились одновременно – дочь, твоя помощница и, как ты говоришь, надежда, и сын – в первую очередь продолжатель рода, а уж потом традиций.

– А ты, милый, уверен, что он пойдет по твоим стопам? Как я знаю, ты ведь не пошел по отцовским стопам, возможно, сейчас был бы не адмиралом, а генералом, или как у вас там: войсковой старшина, или атаман.