Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Вечером этого же дня поезд уносил меня на юг, в соседнем вагоне ехал на Кавказский фронт и генерал Юденич. Государь на прощание пообещал еще раз в этом году побывать на Черном море и даже посетить освобожденные армянские территории.

А Николай-то действует осторожно – и ко мне прислушивается, и не хочет конфликтовать с Алексеевым. Эверта не снял, хотя и без меня знает, что генерал уже не тот, каким был хотя бы год назад. Возможно, решил посмотреть, как тот поведет себя в предстоящем наступлении, и если все пройдет хорошо, то Эверт и дальше останется командовать Западным фронтом, если нет, то не послушает Алексеева и заменит его на другого генерала. А что я помню о подготовке Юго-Западного фронта к наступлению? Если мне не изменяет память, то Брусилов в первую очередь сделал ставку на разведку, в том числе и на воздушную. Потом на обучение войск преодолевать инженерные препятствия, которые соорудил противник перед своей обороной. Он, как некогда Суворов под Измаилом, воспроизвел один из участков обороны австрияков и гонял там по очереди свои войска, обучая их преодолевать и занимать полосы обороны противника.

При подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов решил нанести одновременно три удара своими четырьмя армиями. Хотя это распыляло силы его войск, противник также лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара. Главный удар Юго-Западного фронта на Луцк, Ковель и далее на Брест-Литовск наносила самая сильная 8-я армия генерала Каледина. С севера навстречу Каледину должна наносить удар 3-я армия Западного фронта, командовал ею генерал Леш. Вспомогательные удары на Львов наносила 11-я армия генерала Сахарова, совместно с 7-й армией генерала Щербачева. 9-я армия генерала Лечицкого наступала на Черновцы, Коломыю и Станислав. Командующим армиями была предоставлена свобода выбора участков прорыва. К началу наступления четыре армии Юго-Западного фронта насчитывали с учетом переброшенного перед самым наступлением подкрепления шестьсот восемьдесят четыре тысячи штыков и семьдесят тысяч сабель, две тысячи сто семьдесят легких и двести четырнадцать тяжелых орудий. Против них были четыре австро-венгерские армии и одна немецкая, общей численностью почти четыреста пятьдесят тысяч штыков и тридцать восемь тысяч сабель, имевшие тысячу триста легких орудий и пятьсот сорок пять тяжелых. На направлениях ударов армий Брусилова было создано превосходство над противником в живой силе (в два с половиной – три раза) и в артиллерии (в полтора – два раза). Наступлению предшествовали тщательная разведка, обучение войск, оборудование инженерных плацдармов, приблизивших русские позиции к австрийским. В свою очередь, на южном фланге Восточного фронта против армий Брусилова австро-германские союзники создали мощную, глубоко эшелонированную оборону. Она состояла из трех полос, отстоящих друг от друга на четы-ре-пять верст. Самой сильной была первая полоса обороны, имеющая две-три линии окопов. Основу ее составляли опорные узлы, между ними – сплошные траншеи. Все подступы к траншеям простреливались с флангов. А на всех высотах были оборудованы доты. Между полосами обороны противник устроил искусственные препятствия – засеки, волчьи ямы, рогатки и отсечные позиции. Так что и в случае прорыва атакующие попадали в «огненный мешок», где по ним велся огонь со всех сторон. На первой полосе обороны окопы были с козырьками, блиндажами, убежищами, врытыми глубоко в землю, с железобетонными сводами или перекрытиями из бревен и земли толщиной до двух метров, способными выдержать любые снаряды. Для пулеметчиков устанавливались бетонные колпаки. Перед окопами тянулись проволочные заграждения в две-три полосы по шесть – двенадцать рядов, на некоторых участках через них пропускался ток, подвешивались бомбы, ставились мины. Две тыловых полосы были оборудованы слабее, всего одна, иногда две линии траншей, меньше пулеметов. Австро-германское командование считало, что такую оборону без значительного усиления русским армиям не прорвать, и потому наступление Брусилова было полной неожиданностью. Они проморгали переброску резервов, да и в любом случае не успели бы подготовиться к такому удару.

Пока наш поезд двигался к югу, у нас с генералом Юденичем состоялось несколько деловых разговоров. Как-то я задал Николаю Николаевичу провокационный вопрос, как бы он поступил, будучи на месте генерала Алексеева.