Андрей Колганов - Жернова истории 3

Но вот проникнутся ли господа профессора? Возьмутся ли за этот гуж?

— Та чего же вы, собственно, хотите от нас? — вопрошает профессор Макаров. — Если вы все уже решили?

— Подкрепить эти общие замыслы экономическими расчетами. Не буду же я предлагать правительству и руководству ВКП(б) действовать по принципу "вали кулем – потом разберем"? Будем считать: что, кого, сколько и куда надо направить, чтобы поднять урожайность и валовые сборы зерна, как еще можно заинтересовать крестьян в повышении товарности зернового производства, чтобы закупки хлеба в 1928/29 году прошли достаточно гладко, не вынуждая хвататься за чрезвычайные меры, вроде продразверстки и раскулачивания, — не мешает еще раз пугнуть моих собеседников призраком известных им по годам "военного коммунизма" решений.

Задумались. Вот-вот, думайте, черт вас возьми! Что же поделать – тихой и мирной кооперативной эволюции так или иначе, но все равно у нас уже не выйдет.

В конце совещания, не давая ни себе, ни привлеченным специалистам расслабиться, быстро набросал жесткий график решения поставленных задач. Не сомневаюсь, что программу экстренных неотложных мероприятий по росту производства зерновых и развитию обобществленного сектора в сельском хозяйстве на 1928 год вчерне слепить сумеем достаточно быстро. Остановка будет за малым – убедить родные партию и правительство, что именно на исполнение данного замысла нужно в чрезвычайном порядке мобилизовать необходимые силы и средства. Опять Дзержинского уговаривать? Положим, уговорю. Но при наметившейся разноголосице в Политбюро его авторитета может и не хватить. Да даже наверняка не хватит! Тут надо крепко задуматься…

Если идти обычным бюрократическим путем – то это только через Феликса Эдмундовича – своего непосредственного начальника, председателя ВСНХ СССР. Кстати, он и как председатель ОГПУ должен быть в курсе этого начинания. Если и без всяких чрезвычайных кампаний акты кулацкого террора против сельских активистов исчисляются сотнями в год, то уж в ответ на экстраординарные усилия по развитию сельских коллективов противодействие кулаков резко возрастет. Так, что-то я резко тупить начал. Ничего не соображаю. Надо переключиться, да и рабочий день кончился. Всё, домой – отдохну маленько, да и обмозгую, что делать.

Хорошо, что после всех этих волнений возвращаешься домой, как в уютную гавань. Не в том смысли уютную, что там тишь, гладь, да божеская благодать, — хлопот всяких хватает, тем более, с рождением Лёньки, — а в том, что ждут меня там и любят. Душой там отдыхаешь.

Вот и сейчас, улучив минутку, когда Лида, оторвавшись от своих забот, села вместе со мной за стол поужинать, просто любуюсь ею и не могу насмотреться. Однако она у меня не только красавица, но и умница. И потому, когда дело дошло до чая, беру свой портфель и достаю из него два листочка с поспешно нацарапанными верным "Паркером" тезисами:

— Вот, Лидия Михайловна, взгляни-ка. Очень хотелось бы знать, что ты об этом думаешь.

Жена пробегает листки глазами и поднимает взгляд на меня:

— Ты же знаешь, Витя, что я в сельском хозяйстве не специалист…

— Но хотя бы общую идею ты уловила?

— А что тут улавливать? — она еле заметно дергает плечами, отчего плотно запахнутый на ней теплый халат чуть-чуть распахивается у ворота, приоткрывая ключичную ямку. — Ты же сам все сформулировал! — жена снова опускает глаза к строчкам тезисов и читает вслух: "Провести комплекс мероприятий по расширению запашки, повышению урожайности зерновых и экономическому регулированию зернового рынка с целью увеличить в текущем году долю товарного хлеба и объем хлебозаготовок".

— Тут вот какая проблема, Лида, — пытаюсь объяснить ей суть своих затруднений. — Если пойти с этими тезисами обычным путем, через Феликса Эдмундовича то, боюсь, это не даст результата. Дело в том, что сейчас в Политбюро по вопросу о хлебозаготовках мнения разделились. Рыков, Бухарин, Томский, Калинин – хотят с крестьянином помягче обойтись, заинтересовать его экономически. Но выше головы не прыгнешь. Негде нам взять ресурсы, чтобы интерес в крестьянине подогреть. Сталин, Молотов, Андреев, Косиор – за применение жесткого нажима на крестьянство, особенно зажиточное. А это чревато знакомой по "военному коммунизму" крестьянской хлебной стачкой. Я же ни на чью сторону не встаю, вот и боюсь, что они за своими спорами обо всем прочем позабудут и от моих тезисов отмахнутся.