Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

— Дык…. Э-э-э…. А зачем нам пленные? Обуза, и не более того.

— Зачем, понимаешь. Обуза…. Эй, арестант. Практикуется здесь — обмен пленными?

— Ага. Конечно. Практикуется, — громко сглотнув слюну, зачастил Монго Перес. — Иногда…. Спасибо вам, господа и дамы, за своевременное спасение. Премного благодарен…. А вы, мистер, Герберт Мэтьюз?

— Он самый, — подтвердил американец. — А что такого?

— Ничего, мистер. Просто меня недавно предупредили о вашем возможном визите. И велели — встретить и сопроводить в лагерь товарища Кастро. А также и всех лиц, вас сопровождающих.

— Вот и замечательно, — одобрил Ник. — Всё, что называется, в ёлочку сложилось. Бывает…. Развяжите, соратники, нашего нежданного проводника. Сейчас перекусим, дозаправим из канистры автобус, да и тронемся, благословясь, дальше…

— Не стоит тратить время на еду, — не согласился фермер. — В любой момент может ещё одна армейская группа нагрянуть. Поэтому на маршрут надо выходить незамедлительно, прямо сейчас. Только трупы сперва сбросим в овраг и прикопаем…. И автобус ваш, увы, нам не пригодится. Там на нём не проехать, — махнул рукой на юг, в сторону солидных горбатых холмов. — Загоним его в сарай, где я храню всякий инструмент и инвентарь…. А солдатские лошадки нам, наоборот, понадобятся. Непременно. На одной из них разместим связанного капрала. На второй поедет наш пожилой американский друг. А третья и четвёртая повезут всякий походный скарб и продовольственные припасы…

До лагеря кубинских повстанцев, расположенного в лесистой горной лощине, путники, переночевав в уютной пещере Умо, добрались к вечеру следующего дня.

«Ну, «лагерь» — это громко сказано», — насмешливо фыркнул ехидный внутренний голос. — «Две стандартные брезентовые палатки, размещённые под деревьями. Одна, похоже, десятиместная, вторая — поменьше. С пяток уродливых шалашей, наспех сплетённых из веток кустарника. И с десяток гамаков, подвешенных между стволами акаций. Куда же без них? Ведь общеизвестно, что именно гамак является лучшим другом настоящего кабальеро. Причём, хоть в комфортабельном загородном поместье, хоть в диком горном лесу. Без разницы…».

— О, дон Андрес! Че! — обрадовался Эрнесто Гевара, вышедший им навстречу. — Какая неожиданная встреча, кха-кха…. Сеньора Анна? Сеньор Алекс? Рад. Искренне, че, рад. До сих пор не могу забыть то наше совместное сафари…. Мистер Герберт Мэтьюз? Вас уже, кха-кха, заждались…. Как дела, Монго? Замечательно выглядишь, старый хрыч.… Располагайтесь, друзья, — гостеприимно указал рукой на квадратный фанерный лист, закреплённый на высоком пеньке и окружённый несколькими раскладными стульчиками. — Эге, да вы капрала Басола в плен захватили? Молодцы, че! Такую матёрую гадину заарканили. Я сейчас распоряжусь — ребята, кха-кха, и капрала заберут, и лошадок определят на постой. А вы, товарищ репортёр, че, идите за мной — в штаб…

«Ну, вот, теперь наш Эрнесто уже похож на «свой образ», который вскоре станет, благодаря средствам массовой информации, общеизвестным, легендарным и знаменитым», — многозначительно усмехнувшись, прокомментировал внутренний голос. — «Длинные свалявшиеся волосы, жиденькие усишки, трёхнедельная неаккуратная щетина, высокий лоб в морщинках, усталые глаза…. Усталые? Это да. Но ещё и упрямые. Бесконечно и фанатично упрямые. Идол Революции, так её и растак…. А кадыкастая шея обмотана какой-то серой тряпкой с бурыми пятнами. Ранение, не иначе…».

Эрнесто и американский корреспондент прошли в брезентовую палатку — в ту, что побольше.

— Можно, и я отлучусь? — попросил Монго Перес. — Поболтать надо со знакомыми кампесинос из Кабесос-де-Ла-Плата. О том, о сём…

— Иди и болтай, раз надо, — разрешил Ник. — А мы, пожалуй, присядем. В ногах, как известно, правды нет…. Ага, обещанные ребята пришли за притомившимися лошадками и пленным капралом. Привет, мучачос! Как дела? Молчите? Понятное дело, получили строгий приказ — держать языки за зубами. Бывает, парни. Мы не в обиде. Конспирация и осторожность, они превыше всего. Тем более, в свете передряг революционных, кровавых…. Ну, как вам оно? — дождавшись, когда молчаливые революционеры уведут лошадей, поинтересовался у супругов Толедо. — В плане первых впечатлений?

— Полный бардак и бедлам законченный, — неодобрительно передёрнул плечами Сизый. — Ни одного сторожевого поста по дороге к партизанскому лагерю нам так и не встретилось. Вообще, ни единого. Мол, подбирайся и смело атакуй — все, кому только не лень. Да и сам лагерь оборудован через пень-колоду. И палатки толком не спрятаны. В том плане, что, наверняка, отлично просматриваются с легкомоторного самолёта. Высмотрел, засёк, вернулся на базу, дал «наводку» бомбардировщикам. Те, в свою очередь, подлетели на раннем рассвете, и всё, трындец опасным бунтовщикам. Смехота сплошная и нервическая, до острых желудочных колик.