Андрей Бондаренко - Гвардейская кавалерия

Таксисты, действительно, вели себя достаточно странно. Не шумели и не галдели, размахивая руками, азартно приплясывая и обещая потенциальному клиенту сервис самого высочайшего уровня, а, наоборот, скромно и молчаливо стояли: одни — выжидательно скрестив руки на груди, другие — меланхолично покуривая чёрные тонкие сигареты. И лица у всех них были скучающе-сонными и бесконечно-равнодушными.

— Можно побеспокоить вас, сеньор? — обратился Ник к пожилому пышноусому водителю. — В плане небольшой поездки? Прямо-таки, крохотной?

— Всегда к услугам уважаемого сеньора, — заразительно зевнув, сообщил таксист, а после этого вяло махнул рукой в сторону ближайшего зелёного автомобиля. — Куда проследуем?

— Сперва объедем ближайшие местные достопримечательности, затратив на это два с половиной часа. Конечная точка — ресторан «El Cardenal». Сгодится такой маршрут?

— Как будет угодно сеньору. Нет проблем. Вау-у…, — в очередной раз зевнул усатый.

— Вау-у-у-у…, — дружно и синхронно поддержали его коллеги по ремеслу…

Машина, сонно тронувшись с места, влилась — за несколько неуклюжих приёмов — в общий транспортный поток и неторопливо покатила, никого особо не обгоняя, по вполне даже приличному асфальтовому шоссе.

Впереди, по мере приближения к городу, почти прямо по курсу (вернее, гораздо выше этого курса), чётко поднималось-росло тёмно-серое облако-марево.

«Может, именно благодаря этому, жители Мехико и являются-получаются такими сонными?», — отметился очередным нестандартным предположением неугомонный внутренний голос. — «То бишь, благодаря разряженному горному воздуху и регулярному автомобильному смогу? А что тут такого? Вполне даже рабочая версия…. А небо в прорехах смога, тем не менее, лазурно-голубое. Ещё и очень-очень высокое. Эстетично смотрится, надо признать. А ещё и очень оптимистично, мол, добро всегда — в конечном итоге — побеждает. Или же, на крайний случай, никогда не сдаётся…».

Через некоторое время придорожный указатель известил о том, что они въехали на территорию городского района — «Койоакан». А на очередной прямоугольной табличке (крупными белыми буквами на тёмно-синем фоне), значилось: — «Museo Casa de Leon Trotsky».

Машина остановилась на светофоре, который задумчиво просигналил ярко-красной лампочкой. Ник заинтересованно повернул голову направо и мысленно прокомментировал увиденное: — «Зелёный сквер перед длинным симпатичным домом. А посередине сквера, под высокой величественной сосной, располагается ухоженная могила с приметным памятником: светло-серая прямоугольная каменная плита, на которой выбиты (вырезаны с помощью алмазо-содержащих дисков?), перекрещенные серп и молот, а чуть выше — надпись: — «Leon Trotsky»…. Да, воистину, неисповедимы пути твои, Господи. Ведь и я (пусть и косвенно), имею отношение к безвременной смерти Льва Давидовича. Ведь именно после успешного завершения операции «Зверёныш» (тогда, в 1940-ом году), диверсионной группе Рамона Меркандера и «дали отмашку» на физическое устранение Троцкого. Бывает…».

Автомобиль чуть заметно вздрогнул. Где-то тоненько и жалобно зазвенело разбившееся стекло — как результат резко-захлопнувшейся оконной рамы.

— Землетрясение? — забеспокоился Ник.

— А, ерунда, — плавно трогая машину с места, меланхолично отмахнулся шофёр. — Тут такое частенько случается. Почитай, почти каждый месяц. Ничего страшного. Поверьте…. Но иногда, увы, и по-настоящему трясёт. С разрушениями и человеческими жертвами. В последний раз — почти четыре года тому назад, в 1952-ом…. Может, сеньор приезжий, вас в гостиницу отвезти? Типа — если боитесь?

— Не надо. Следуем прежним маршрутом…

За последующие два часа они посетили-осмотрели (то есть, проехали на малой скорости рядом, а кое-где и вокруг), следующие городские достопримечательности: развалины древней пирамиды ацтеков, огороженные низеньким кованым забором, Национальный кафедральный собор, построенный в шестнадцатом веке, госпиталь Хесус Насарено, Муниципальный дворец, Национальный дворец, легендарную часовню Саграрио Метрополитано и ещё целую кучу старинных зданий, сооружений и развалин.

В двенадцать часов пятьдесят минут автомобиль — сонно и неторопливо — въехал на практически пустую ресторанную парковку. Въехал и, понятное дело, остановился.

— Как вам поездка, сеньор? — вяло зевнув, поинтересовался таксист.

— Впечатляет, — признался Ник. — Благородная и безупречная старина, так сказать. И зелени много…. Спасибо, любезный. Вот, держи денежку. Столько достаточно?