Геннадий Хазанов - Para Bellum

Смуглянка остановилась и посмотрела на странного попутчика в упор. Он резко отвернул лицо, набычился, сделал скользящий шаг в сторону и заорал:

– Нэ хочишь? Сматры, пажалэешь, толко поздно будэт, – и свернул в проход между домами, растворился в плотнеющих сумерках.

– Ничего в ней нет особенного, в марковской пассии, – заявил Саркисов.

– Ты что, сам пошёл её пугать? – Берия был удивлён. – Зачем?

– Интересно было глянуть, что же за штучка, к которой генерал неровно дышит, и сам Хозяин интересуется, – осклабился Рафаэль.

– А если она тебя опознает?

– Вряд ли. Я придумал гениальную маскировку: такой плакатный кавказец, прямо как в кино «Свинарка и пастух» показывают. И вдруг главное говорю чисто-чисто по-русски. Она решит что? Славянин неумело прикинулся горцем. Теперь ей армянина сколько ни показывай, ни за что не опознает.

– Это ты армянин? – зашёлся смехом Лаврентий Павлович. – Ты вообще казах. Или где там тебя угораздило на свет появиться. Ладно, о главном скажи, ты её впечатлил?

– Ещё как! Завтра, крайний случай, послезавтра ловите её в Белой Речке.

– Где?

– Жидовский город Белосток в переводе с польского – Белая Река.

– Ишь ты, антисемит доморощенный. Не знаешь, как ваши мудрецы говорят: «Берегите евреев. Их побьют, за нас примутся».

Маскарад, изобретённый Саркисовым, оказался настолько идиотским, что обманул даже людей Эйтингона, ни на миг не выпускавших Елену Корлюченко из поля зрения уже несколько часов. Любой профессионал умел оставаться незаметным, красться неощутимой тенью. Никому и в голову не могло прийти, что привлечь к себе внимание – это иногда самый лучший способ скрыться. На всякий случай, об инциденте с «приставалой» упомянули только сдав «смену», в устном отчёте генералу.

– Точно это был искатель «свежатинки-девчатинки»? – уточнил Наум Исаакович.

Один из «наружников» задумался. Сейчас ему показался чересчур показным акцент уличного ловеласа. Командир группы помрачнел, обругал подчинённых филёрами и «гороховыми пальто». Выговаривая подчинённым, Эйтингон размышлял. Если девушку взяли в разработку, а на это очень похоже, обязательно должны посадить своих людей у неё дома. Посылать сотрудников на место, где их ждёт засада? Это значит спровоцировать стычку, возможно, с применением оружия. Вариант крайне нежелательный. Наум Исаакович тяжело поднялся из-за стола.

– Придётся старому еврею самому прогуляться по весенней столице. Говорите, Авиамоторная? – произнёс он и вызвал служебную машину.

Сначала перепуганная Ленка хотела позвонить Маркову по междугородке. Потом представила, как она заказывает телефонной барышне штаб Особого Западного фронта. Скорее тебя повяжет контрразведка, чем свяжут с генералом. Оставалось одно: ехать в Белосток самой.

Интересно, что злобному шёпоту совсем не случайно встреченного приставалы девчонка поверила сразу и безоговорочно. И ещё интересно, что она ни секунды не колебалась: если Маркову грозит опасность, нужно сообщить ему об этом. Предупреждён – значит, вооружён.

Марков ждал абверовца на кухне: Габрильянц счёл, что это – самое подходящее со всех точек зрения место. И к беседе располагает, и позволяет накрыть стол с лёгкими закусками – икра, свежий хлеб, масло. Коньяк. Когда чекист провёл командующего фронтом на место переговоров, тот увидел, что расставляет снедь Люсечка.

Девушка скромно опустила глаза и сделала книксен. Коротенькая юбчонка взлетела волной и тут же опустилась. Командир хмыкнул и прошёл к окну. Людмила Сумова не занимала сейчас мысли Сергея. Он настраивался на непростую беседу с посланцем хитрого лиса Канариса.

Ганс Пикенброк оказался крупным мужчиной с грубым мясистым лицом. Объёмистые телеса стягивал дорогой костюм с двубортным пиджаком. На ногах – лакированные, но мягкие штиблеты. Он шёл к чёрному входу в дом-музей, всем своим видом демонстрируя, как противно и неприятно чистокровному арийцу соприкасаться с вещами, которыми пользовался шмутциге юде, и даже дышать с ним тем же воздухом.

Двое сопровождающих неожиданно выглядели вполне интеллигентно. Не битюги с пудовыми кулаками, а худощавые, легко ступающие молодые люди в спортивных светлых пиджаках. Единственное, что портило впечатление, – бегающие по сторонам глаза. Но это – требование профессии.

Один из охранников остался у двери, второй прошёл внутрь вместе с Габрильянцем и шефом.

Пикенброк пропустил Валерия Хачиковича и «спортивный пиджак», сам остался стоять в дверном проёме. Юнец сноровисто осмотрел кухню, открыл и закрыл пару ящиков шкафа. Вышел в коридор и выкрутил электрические пробки. Что-то быстро шепнул начальнику и присоединился к напарнику, дежурящему во дворе.