Геннадий Хазанов - Para Bellum

Генерал подумал и согласно кивнул.

– Но эта…

– Курва, – подсказал Леонид Михайлович.

– Она же сегодня прибежала ко мне. Мол, Володечку забрали. Спаси. Ох, стерва паскудная!

– Постой. Не гони лошадей. Я правильно понял: Люсечка, она же Людмила Игоревна Сумова, лейтенант НКВД, сегодня приходила к тебе, сообщила о якобы аресте Лося, сказала, будто боится, что за связь с ним задержат и её, и попросила о помощи?

– Она и сейчас у меня на кухне сидит. Вернусь, посмотрю в её глазки голубенькие, да шею и сверну.

– Не спеши, кавалерист. А про твою эту, девочку, она знает?

– Всё она знает. Она напрямик ко мне в постель попросилась. Мол, зачем тебе студентка-соплячка. А я такое умею…

– Никакой тебе тонкости, изыска, – огорчился бывший начальник контрразведки батьки Махно. – Но думаю, не соврала, умеет. Лаврентий в таких делах толк знает. Может, Люсечку эту вашу сам и обучал.

Лицо Заковского стало сосредоточенным, словно он решал в уме трудную задачу.

– Понимаешь, сама идея подослать к тебе именно эту профурсетку очень даже неплоха. Ты ей посочувствуешь, прикроешь. И этим уже подставишься. Потом, она из благодарности, ты из жалости, завалитесь в постельку. После всего, а это «всё» будет замечательно, такого ты точно и представить не умеешь, она тебя так по-бабьи, нежно, по волосам погладит. Или всплакнёт. И всё, кефалька на кукане. Небось, Всеволод изобрел, Меркулов. А то и сам Лаврентий.

Но почему она работает так грубо, без малейшего изыска, просто напролом прёт? Без приказа у таких только месячные могут начаться. Они знают, что времени нет, через два дня ты должен отбыть, а надо позарез, чтобы она отправилась с тобой вместе? Так можно было и не в качестве походно-полевой жены. Признайся, думал Люсечку с собой на границу взять и там где-нибудь сховать?

Марков кивнул.

– А знаешь, что знаменитое слово из трёх букв от этого глагола произошло? Это тот член, который ховают. А то, куда ховают, называется похва. Слышал такое?

Сергей покачал головой.

– А у нас у Одессе это каждый сопливый пацан знает.

Комиссар ГБ усмехнулся и с лингвистических высот вернулся на землю.

– На месте, уже не спеша, она тебя и обработала бы. Хотя нет. Ты ведь поехал бы со своей Ленкой? А она другую бабу к своему генералу хрен подпустит. Девка боевая, второй разряд по боксу.

– Откуда вы знаете?

– Органам известно всё.

– Выходит, не всё, – сказал Марков. – В Западный округ я отправляюсь один. Товарищ Сталин посоветовал девочку оставить тут. Пусть учится. И меня отвлекать от службы не будет.

– Даже так, лично товарищ Коба? Когда?

– Что когда?

– Когда вождь и учитель мирового пролетариата, наш дорогой товарищ Сталин порекомендовал не увозить студенточку из Москвы?

– Сегодня. Когда сообщал о новом назначении.

– До них эта информация не дошла, потому и начали ломать дрова, – задумчиво протянул Леонид Михайлович. Потом вскинул глаза и непонятно спросил: – А это не вариант Юры Хеттенеянина?

– Кого?

– Это я просто так, не бери в голову, – и растянул губы в невесёлой улыбке.

Выпили ещё по полстаканчика, похрустели всякими заедками. Каждый из собеседников думал о своём, поэтому самогон не пошёл, и атмосфера дружеской пьянки незаметно улетучилась.

– Ты знаешь, что Лаврентий подал заявление об отставке с поста наркома НКВД? – поинтересовался Заковский, тщательно пережёвывая кус сала, сопровождённый кислой капустой.

– Нет. А мне-то что?

– Шлимазл. Ты погляди: пару дней назад возник момент, когда наш кремлёвский грузин оказался практически без охраны. Но Берия устранить своего генацвале Кобу не может. Не потому, что генацвале, а потому, что любой, кто займёт освободившийся трон, – Молотов, Маленков, да хоть Тимошенко, первым делом прислонит к стенке цареубийцу. Вот если бы это сделал кто-то посторонний. Например, твой Лось при поддержке войск Московского округа. Задавить этих путчистов нарком внутренних дел сумел бы даже своими силами. Какой шикарный повод, чтобы ввести в столицу и в Кремль войска НКВД! А когда лично преданные части будут стоять в Москве, каждый из вождей второго сорта проголосует за единственного достойного преемника, близкого друга товарища Сталина – дорогого товарища Лаврентия Павловича Берию.

И тут всё упёрлось в тебя. Генерал-полковник Марков не стал поднимать вверенные ему войска на бунт. Больше того, он заявил, что выполнит любой приказ товарища Генерального секретаря ЦК ВКП (б).