Вера Чиркова - Тайна зеркала

Не придётся особо мудрить с приготовлением чудодейственного лекарства, в маленьком кармашке отыскалась конволюта, где тарахтело несколько двуцветных витаминок, прописанных ему Ма.

– Давай, – скомандовал он обиженно сопящему лекарю, становясь рядом с постелью, и в последний раз торопливо продиктовал самому себе детали спонтанно возникшего плана по спасению умирающей.

Потом на это не будет ни одной лишней секунды.

– Сейчас начнёт действовать, – мрачно буркнул Авронос и отодвинулся от рабыни, в припухшие и потрескавшиеся от жара губы которой только что влил зелья на две сотни серебряков.

Дорого ему обходятся причуды этого молокососа, а будет ли с него толк, даже видящий не скажет. Они в пути уже пятый день, но никаких способностей, кроме проникновенной игры на старом дейнэ, в парне пока не проснулось. Не считать же способностью необычайную жалость к подставившей его таджерке?

Ведь от сурового наказания плетьми этого простака спасло только то, что он пришёл из другого мира. Стражники своими глазами видели, как в заросший сорняками приёмный круг пути, считавшегося заглохшим уже несколько десятков лет, вывалился полумёртвый чужак.

Они и рассказали про пришельца Авроносу, мотавшемуся между материками по личным делам своего господина, и в тот момент лекарь жалел только о том, что, не желая коротать ночь в яме для прибывших, шагнул в проход, лишь когда уже рассвело.

– Майка! – Сев рядом с девчонкой, Конс приподнял её повыше и подложил под голову ещё пару валиков.

Ему казалось очень важным смотреть рабыне прямо в глаза, так, чтобы не пропустить ни малейшего колебания или сомнения.

– У-у… – с трудом промычала она и медленно подняла тяжёлые ресницы, – что?

– Ты заболела. У тебя зелёная лихорадка.

Где-то рядом оскорблённо засопел Авронос, но Костик решительно отмёл все посторонние звуки и мысли.

Всё не важно и всё потом. Сейчас главное – Майка, и грош ему цена, если он не сумеет втрюхать ей дезу.

– Я умираю? – Слабый голос девчонки звучал неверяще, но обмётанные губы дрогнули.

Её личико слегка побледнело, жар временно отхлынул, значит, следовало поторопиться.

– Щаз. Никаких умираю! Я на тебе уже шестьдесят серебряков потерял и ещё кучу на зелья. – Грубовато подсчитывая убытки, Конс очень надеялся, что именно упоминание о деньгах настроит рабыню на деловой и серьёзный лад. – Слушай внимательно! В моем мире такая болезнь лечится, нужно только, чтоб ты сама очень хотела выздороветь. Ну как, хочешь жить?!

– Да… – Она хотела надеяться, видно было по болезненно исказившемуся лицу, но пока не верила.

– Тогда смотри! – Конс поднёс к её лицу бережно зажатую между пальцев красно-белую пилюлю. – Видишь? Это лекарство я принёс из своего мира и сейчас дам тебе. Медленно соси его и представляй, как оно расходится по всему телу, добирается до каждой жилки и убивает яд, изгоняет прочь. Я буду помогать. Да не вздумай сдаваться, прибью!

Девчонка расширенными глазами смотрела на необыкновенную продолговатую двухцветную бусинку в пальцах хозяина и всем сердцем надеялась, что он говорит правду. А иначе зачем было её будить? Она много видела тех, кому не повезло, и знала точно: смерть к ним милосердна, тихо сжигая в беспамятстве.

– Поехали! – непонятно почему сказал этот странный парень, сунув бусину Майке в рот, и сурово уставился ей в глаза. – Соси её, как конфетку!

Тут Конс мысленно чертыхнулся, выражение попроще подобрать додумался, а узнать, есть ли в этом мире конфеты – забыл.

Но не прерывать же из-за этого операцию?!

– Соси, тебе должно быть сладко, – не отводя взгляда, повелительно диктовал он снова начинавшей гореть рабыне, – это первый слой лекарства, он смешивается с ядом, чтоб обмануть болезнь, прикинуться безвредным. А сейчас ты почувствуешь кислоту – вот это и есть то снадобье, которое окончательно убьёт болезнь. Прислушайся к своему телу! Кислота постепенно вытесняет яд, выгоняет прочь, возвращает твоим органам здоровье и силу…

Он говорил не переставая, зная точно: слова не играют особой роли. Главное – его убеждённый тон и её вера в чудодейственное лекарство.

Конс и сам изо всех сил старался верить, просто до дрожи в пальцах представляя себе, как откатывается, вытесняется здоровой кровью скопившаяся в организме зелёная гадость. Как она, словно на проявляющейся картинке, бледнеет, отступая, тает куском льда в горячем чае, выступает последними, безвредными каплями на коже.