Лев Пучков - К-55. Обманувшие смерть

Это же Шестой Уровень!

На момент начала разработки К‑55 ИТК Гранит располагалась на Поверхности, возможно, как раз на месте бывшей каторжной тюрьмы.

До Шестого докопались значительно позже, и тогда уже здесь оборудовали ИТК, в соответствии с требованиями пенитенциарной системы конца XX столетия.

Герц с пристяжью, или челядью – выбирайте, что больше нравится, – обосновался в административном блоке.

Камер здесь не было, интерьер мало чем отличался от того, что Вадим видел в Северо-Западном секторе на Пятом Уровне.

Блок был небольшой и уютный.

Маленький тамбур с двумя бронированными дверьми (и разумеется, с электромеханическими замками), квадратная прихожая с постом консьержа, два дерматиновых дивана углом, на полу зелёный ковёр, похоже, из натуральной шерсти, на стенах картины, преимущественно зелёные пейзажи Погибшего Мира, и множество глиняных горшков в фигурных подставках из витого стального прута.

В горшках пышно колосился лес.

Да, именно так – колосился.

Очевидно, лесу было очень хорошо в горшках, он блаженно растопыривался во все стороны пушистыми побегами – куда там дикорастущему тоннельному собрату, и вовсю благоухал… нет, вовсе не привычным ароматом свежескошенного луга, а хорошим дезодорантом с выраженной цветочной отдушкой.

А ещё он цвёл!

Мелкими такими розовыми цветочками, с округлыми лепестками в несколько слоёв.

Не знай Вадим, что это лес, наверняка принял бы его за какое-нибудь декоративное комнатное растение, типа герани.

Консьерж – тщательно выбритый и обритый, атлетического сложения мужчина лет тридцати, облачённый в отутюженную чёрную униформу и начищенные до блеска высокие берцы, забрал у посетителей оружие и мешки и «прозвонил» каждого четырьмя разными приборами.

Металлообнаружитель, радиометр… А другие два про что? Надо на досуге спросить у Гвоздя.

– Присядь, – скомандовал Гвоздь. – Зайдёшь, когда позовут.

Вадим присел на краешек дивана.

Гвоздь с Корсаром пошли по одному из двух коридоров, выбегающих из арок прихожей.

Консьерж тем временем упрятал оружие и вещи посетителей в небольшой комнате с решёткой вместо двери.

– Лес цветёт? – Вадим с опаской покосился на ближайший горшок – да, аромат источали цветочки, что-то наподобие розы с заметным оттенком фиалки.

– Ни разу не видел? – Консьерж широким жестом указал на горшки. – Нюхай на здоровье. Когда цветёт, с него не прёт, так что не бойся, не утащит…

Общаться с консьержем Вадим не стал, хотя, судя по цветочному месседжу, тот был настроен вполне благожелательно.

Не хотелось лишний раз показывать свою неосведомлённость перед посторонним. Правильнее будет помолчать и заодно продумать примерный план беседы с Герцем. Разумеется, все каверзные вопросы предугадать невозможно, но составить генеральную линию глухой защиты «техника из очень закрытой мастерской» можно и нужно.

Вадим принялся продумывать ключевые пункты стратегии и между делом рассеянно осмотрелся, оценивая обстановку.

Картины советские, в формате «Шишкин лес», понятное дело, репродукции, но нормального качества и хорошо сохранившиеся. Им, должно быть, лет 80–90, а то и побольше. Каждая картина оторочена ультрамариновыми атласными занавесочками и подсвечена слабым неоновым фонариком, что вызывало ассоциации с видом из окна охотничьей избушки на опушке леса. В смысле того леса, Погибшего Мира…

Ковёр тоже смотрелся свежо и добротно, такое впечатление, что за ним бережно ухаживали.

Лес в горшках, розовые цветочки, занавесочки…

Герц любит аккуратность, уют и комфорт.

Как это вяжется с обликом крутого и своенравного вождя банды конченых отморозков?

Нет, понятно, что через пару поколений они тут все поменялись, но если брать за основу исходник, то всё та же банда, как ни крути.

А любовь к комфорту вполне сочетается с обликом тирана. Если верить истории, многие известные деспоты любили уют и комфорт, разводили рыбок и разных крокодильчиков и вполне могли пустить на «вискас» для любимого котёнка какую-нибудь лишнюю центурию ненужных людишек.

Коридоры были неравнозначными.

В том, по которому ушли Гвоздь и Корсар, дверей не было, только одна большая двустворчатая в самом конце. Вадим для себя окрестил его «правительственным».

В другом было несколько дверей по обеим сторонам, а в конце, наоборот, не было ничего.

И в обоих коридорах лежали длинные ковровые дорожки в тон основному ковру в прихожей.