Лев Пучков - К-55. Обманувшие смерть

Например, Вадим, родившийся и выросший в Красноярске‑55, ни разу не встречал человека, который непосредственно общался с этими несчастными зэками или кем-то из их администрации.

Так что, ирония судьбы, нонсенс, как хотите назовите, но Интернет в данном случае был самым доступным источником информации по этой теме.

– Кто такой? – спросил дядька, который сидел напротив окна приёмника. – Куда? К кому? Цель визита?

– Объявляйся, – подсказал Гвоздь.

– Я рыжик Герца, – заявил Вадим.

Дядьки в аквариуме переглянулись, у обоих вытянулись лица, как давеча у Корсара перед КПП.

По всей видимости, этот Герц – жёсткий и крутой перец, если у всех такая однородная реакция на заявление о рыжике.

– Хренассе, новости… – протянул тот, что сидел напротив лотка. – Это ты сам додумался или подсказал кто?

– Я… эмм… В общем…

– Иваныч, а тебе не похер? – вмешался Гвоздь. – Человек объявился, запиши в журнал, доложи по команде.

– Ты добровольно в рыжики пишешься? – Иваныч оставил реплику Гвоздя без внимания. – Ты в курсе насчёт рыжика?

– Разумеется! – верноподданнически кивнул Вадим. – В курсе. Добровольно. И да, можно сказать, что это моя инициатива.

Тут он покосился на Гвоздя, не переборщил ли с инициативой?

Гвоздь не заметил взгляд Вадима. Он исподлобья, пристально смотрел на Иваныча, как будто ожидал от него какого-то подвоха.

– Ну смотри, дело твоё.

Иваныч спросил у Вадима ФИО и занёс в журнал, написав в последнем столбце «Рыжик Герца».

Ну, слава богу. Кажется, всё решилось.

– Проходим, – скомандовал Иваныч и нажал кнопку на пульте перед собой.

Зажужжал электромеханический замок, Корсар толкнул внутреннюю дверь и вышел из коридора.

Вадим последовал за ним, а Гвоздь задержался в коридоре – отреагировал на реплику Иваныча:

– Мутный ты, Гвоздяра. И как это ты засрал мозги парню, что он добровольно в рыжики записался?

– Ты, Иваныч, не лезь в чужие дела. Службой занимайся. Кстати, у тебя там четыре дрезины скопились. Так что придётся тебе прогуляться в депо. Хе-хе…

Экскурсия по тюремным блокам Вадима не впечатлила.

Когда заходили, настроился на мрачную готику: каменные мешки, ошейники с шипами, жаровни, настенные факелы, невольники в цепях, тяжко влачащие чугунные шары, закованные в колодки провинившиеся, каты с плётками-шестихвостками и так далее.

Откуда, спрашивается, такие запросы?

Да так, по совокупности, отчасти из тех же сплетен, гулявших в городе, отчасти из исторической справки, почерпнутой в этих ваших интернетах.

Строить К‑55 начали очень давно, в 60‑х годах XX столетия. А до этого, если верить слухам, на месте будущего Ядерного Погреба СССР была дореволюционная каторжная тюрьма.

Увы, из того, что себе навыдумывал Вадим, здесь ничего не было.

Напротив, всё было цивильно, аккуратно, по-современному.

Широкий коридор с колоннами по средней линии, по обеим сторонам зарешеченные камеры. Почти так же, как в рабочем посёлке Шипка, только здесь решётки были не внутри камер, а снаружи.

Откидные койки, столики, шкафчики, пластик, аккуратные плафоны, тусклые, по местному обыкновению.

Здесь повсюду тусклые плафоны, очевидно, в целях экономии электроэнергии.

Пахло слабым раствором дезинфекта, хозяйственным мылом и сырым постельным бельём, стиранным в общей прачечной и плохо высушенным.

В некоторых камерах были люди.

Люди ели, спали, играли в карты, читали, общались, занимались какими-то делами, в общем, жили они тут, по факту, на виду у всех, как в ток-шоу, лишь кое-где решётки были занавешены одеялами.

На прохождение троицы с неофитом реагировали все без исключения, но по-разному.

Некоторые молча и пристально смотрели вслед, кто-то здоровался с Гвоздём и Корсаром, кто-то спрашивал, где они взяли такого «аппетитного малыша» и не поделятся ли с ближними.

Последнее, надо полагать, было этакой местной скабрезой, шуткой в тюремном формате. Ни Гвоздь, ни Корсар на шутку не реагировали, отвечали на приветствие и проходили мимо.

Интересно, а где у них женщины? Даже если предположить, что все эти люди – потомки рецидивистов и воспитаны по тюремным законам, их в любом случае рожала женщина, по-другому просто быть не может. Почему так воспитали, это уже другой вопрос. Женщины-зэчки? Надо при случае поинтересоваться, не было ли тут до Катастрофы женского блока…

Когда уже подходили к административному блоку, Вадим додумался насчёт несбывшихся ожиданий.