Михаил Ремер - Тайны митрополита

Оставшуюся часть пути проделал он без приключений. Ну, разве что в спину через прореху эту дурацкую задувало. Но тут уже Николай Сергеевич четко решил: во что бы то ни стало увидеть столь знаменитые выступления, а потому, стараясь не обращать внимания на холод, двигался вперед. Тут, кстати, добрым словом помянул время, в которое попал. Несколько минут пешком, и вот с окраины крепости – в центре самом. Попробуй так в его время! Кукиш!

На площади было шумно: надсадно гудели рожки, скоморохи зычными своими голосами выкрикивали похабные шуточки, то и дело тонувшие во взрывах хохота собравшейся на представление толпы. Скоморохи разделились на три группы и потешали народ.

Одни, одетые в короткополые кафтаны и, спрятав лица за масками, устраивали театрально-музыкальные представления на какую-то бытовую тему. И ведь делали они это настолько отвязно и остро, что собравшиеся вокруг зеваки, – по большей части уже возрастные мужики, – то и дело сгибались от хохота, давясь от смеха и повторяя наиболее понравившиеся фразочки. А ряженые не останавливались. Войдя в раж, они распалялись все сильнее и сильнее; и вот уже в действа начали вовлекаться зеваки из толпы, под одобрительные смешки и задорные окрики, забыв про стыд и честь, выплясывали под трели домбр и балалаек. Несколько скоморохов, ко всеобщему восторгу накинув женские платья, задорно переругивались с зеваками, разыгрывая какие-то срамные номера и представления.

Другие потешали толпу медведем. Вырядив его в женское тряпье, они, бренча на балалайках заставляли мишку крутиться, приседать и скакать на задних лапах, чем приводили собравшихся вокруг пацанов в восторг.

Двое остальных, надев по два обруча: один – на бедра, другой – подняв кверху и отгородившись от зрителей плотной материей, они, соорудив таким образом мини-сцену, устраивали кукольные театры, разыгрывая представления на церковную тему. И хоть не так шумно это было выступление, зевак, собравшихся вокруг кукольников, было ничуть не меньше, чем рядом с двумя предыдущими. С той лишь разницей, что рядом с ними по большей части молодежь собиралась. Те, кого богохульная тема еще не пугала, медведь не забавлял, а бытовые сцены еще не набрали той актуальности, чтобы собираться на данное представление. Молодежь, еще не загрубев, открыто потешалась над откровенно похабными шуточками, высмеивавшими леность и глупость отдельных служителей.

Впрочем, закаленному современными бесконечными шоу Николаю Сергеевичу данные выступления не показались какими-то уж очень злыми. Напротив даже. Настолько ярко и умело разыгрывали потешники свои выступления, что Булыцкий невольно залюбовался действом. А залюбовавшись, подошел поближе, заходя в самую толпу.

– Аккуратней! Лапы, что у медведя! – раздалось рядом, когда преподаватель, заглядевшись, наступил на чью-то ногу. Причем, голос показался настолько знакомым, что Булыцкий тут же остановился, выискивая глазами того, обиду кому по нечаянности нанести ухитрился. Впрочем, того и след простыл.

– Прости, – пролепетал в толпу преподаватель. Потом, поискав взглядом незнакомца, добавил. – Во чудила! – Тут же забыв про этот мелкий инцидент, преподаватель обратил свой взор на действо.

– А правда, что ль, в грядущем попы не нужны будут? – разыгрывал очередную кукольную сценку заводила. – Так правда! – он же отвечал, манипулируя куклой пожилого человека. – Ни один поп нонешний до того грядущего и не докоптит.

– А грешки-то замаливать кто будет?!

– А и грешков-то не будет! Грешки-то благодетелью назовутся!

– А пастыри-то на что?! Куда глядеть будут?! – делано поразилась фигурка до безобразия пузатого попа.

– А которая шельма ловчее, та и пастырем зваться будет, – пропищал в ответ старикашка.

– Так как же так-то?! Как же слову Божьему не верить?!

– Да на себя погляди-то! – пропищал старик. – Про грехи-то кажешь, да сам пузо отрастил-то! – Толпа изошлась хохотом, глядя, на озадаченного попа.

– Не надобно мне такое грядущее! – затрясся поп.

– Да и ты грядущему без надобности! – задорно заверещал старикашка. И, хоть и не было ничего в том, да задело вдруг это все пришельца. Настолько, что зло под ноги сплюнув и развернувшись, трудовик решительно двинулся прочь.

– Хватит! Сыт по горло!

– А коли кукол игра нелепа, так к нам милости просим! – Кто-то, схватив Булыцкого за рукав, бесцеремонно потащил его в центр хоровода.

– Пусти! Пусти, кому сказано, – попытался вырваться пенсионер, но – тщетно. – Да пусти же ты! – Пожилой человек дернул рукав, и, наконец-то освободившись, вдруг обнаружил, что уже находится в центре буйного хоровода.