Михаил Ремер - Тайны митрополита

– Так не помогло же снадобье твое.

– А то не снадобье. То – вон, – кивнул он в сторону склянок.

– Что? Есть, что ли, их? – отследив взгляд преподавателя, искренне поразился Дмитрий Иванович.

– Во, удумал, – рассмеялся вдруг Булыцкий. – Банки! Стеклянные! Есть?!! Ой, князь, уморил!!! – держась за живот, хохотал он, да так задорно, что и сам правитель, поперву нахмурившийся, вскоре присоединился к пришельцу. – Прости, – вытирая слезы, выдохнул Николай Сергеевич. – Сколько лет живу, такое впервые слышу.

– Делать-то что с ними? – тоже придя в себя и, пусть и с трудом, но вернув лицу грозное выражение, поинтересовался Дмитрий Иванович.

– Объясню позже, – аккуратно взяв драгоценность, пенсионер внимательно осмотрел ее на предмет трещин и сколов. Ничего. Целая вроде. – Покажу, вернее, – продолжил он. – Подготовиться надо бы.

– А как задумал чего? – нахмурился правитель. – Не княжье дело – диковины на себе пробовать! Не бывать такому!

– Чего?! – не понял Булыцкий.

– А того, – повысил голос великий князь Московский. – Тебе же вон Некомат и золота сулил, и почестей. Или путаю чего? Или не так все?!

– А чего не так-то?! – разозлился вдруг Николай Сергеевич. – Все так! Сулил! Говаривал: тут не верит никто, да то и дело порубом грозятся или, чего хуже, на кол посадить. А еще, говаривал, что хоть и Московию спас, а живу с монахами в ските, хотя и во дворце с дожами мог бы. Князь не ценит, мол. Спасибо даже не сказал.

– А ты небось за спасибо только делал все, а?! Или еще чего ждал? Так чего сразу-то не молвил?! А?!

– А даже и так если, если и ждал, то теперь-то что? Все равно как в ските жил, так и коптил бы до конца дней своих. Некомату, вон, спасибо, что пронюхал. А так бы князь и не упомнил бы про чужеродца, а?!

– Не хули на мать, Бога и князя, – закашлялся в ответ тот. – А что думаешь: забыли про тебя, так то на твою же и пользу? Держи, Никола, – уже совсем примирительно продолжил Дмитрий Иванович, протягивая заранее припасенный бумажный свиток. – Заслужил верой своей да делами, угодными княжеству Московскому. Бери, бери, – подбодрил мужчина оторопевшего от такого пенсионера. – И не вздумай больше князя хулить! Прочитай хоть!

Взяв свиток в руки, Булыцкий едва не обалдел. За княжьей печатью велено было выделить Николе-чужеродцу сто пятьдесят рублей серебром за дела богоугодные, да в славу православия и княжества Московского дела.

– Не могу, – сообразив, какую огромную сумму сейчас ему предлагает Дмитрий Иванович. – И не проси! Не возьму!

– А чего так-то? – оскалился в ответ тот.

– Это же… Это сокровище неимоверное! Куда мне его?!

– Бери-бери! Заслужил. Высшая на то воля.

– Ей-богу не могу, – взмолился в ответ Николай Сергеевич. – Отродясь денег таких не было, и не мечтал даже!

– Задумок у тебя – выше крыши, да здесь не монастырь Троицкий, – неторопливо начал Дмитрий Иванович. – Тут каждому за помощь уплати. Так вот и деньги тебе. Да хату справишь, да бабу приведешь; довольно бобылем!

– Спасибо тебе, князь, – лишь поклонился в ответ Николай Сергеевич.

– А чудеса свои, вон, вперед на Миловане покажешь.

– Не доверяешь, Дмитрий Иванович?

– Слово княжье вперед сказал, – развел руками грозный муж. – Нарушить не могу.

– Да как скажешь, – согласился трудовик. – Зови Милована, да рублей дай, да жиру, да тряпки кусок со свечой. Да скамейку пусть принесут; положить куда хворого. А я пока приготовлю остальное все.

– Рублей [70] Рубль – от слова «рубить». В описываемое время использовались серебряные слитки – гривны и более мелкие «рубли». Четвертые части от гривны. Ничего общего с монетами они не имели. , говоришь? А не много будет? И сто пятьдесят рублей, и еще тебе сверх?! [71] Во времена Дмитрия Донского монеты особенного распространения не имели, а потому ценились очень высоко (за исключением серебряной «чешуи»).

– Не много. Раз прошу, так и надо. Не просто так, наверное. Верну ведь назад все, – утихомирившись, закончил тот.

– Ну-ну, – усмехнулся в ответ правитель, однако отдал распоряжения, и все запрошенное тут же оказалось перед Николаем Сергеевичем. Нарвав тряпку на полосы и в каждую завернув по серебряному брусочку так, чтобы скрученные углы материала образовали подобие фитилей, и как следует обработав получившиеся «хвосты» воском, Николай Сергеевич под пристальным взглядом князя проверил каждую из конструкций на устойчивость. Вроде ничего. Не падала. Потом протер сохранившиеся банки из-под «Агуши», в которых в свое время хранилось любимое трудовиком земляничное варенье, и принялся ждать пациента.